— Прекрасна, — услышала я его шепот.
Я потерлась бедрами о его джинсы, и его член, твердый от возбуждения, уперся в меня. От этого трения у меня вырвался судорожный вздох. Его рука поднялась, и пальцы сомкнулись на моей шее. Хватка была легкой, пока он не почувствовал изменения в моем теле, когда я приблизилась к краю, и тогда он сжал пальцы сильнее. Мой взгляд встретился с его, и буря в его глазах затянула меня в себя; казалось, он впитывает каждую деталь моей души.
Я выругалась и ахнула, когда удовольствие достигло пика, а затем пошло на спад, и когда я сделала еще один глубокий вдох, он сжал шею так сильно, что я едва могла дышать. Мой пульс бешено колотился о его пальцы. Его вторая рука опустилась вниз, и он ввел два пальца в меня, слегка подогнув их в нужном месте. Я заскулила.
— Сломайся для меня, дорогая. — От его рыка завибрировал каждый атом моего тела.
Как только он увидел, что я достигла предела, перед моими глазами поплыли звезды от нехватки воздуха, и он ослабил хватку на шее. Я взорвалась. Оргазм обрушился на меня, как раскат грома, и я закричала, когда воздух снова хлынул в мои легкие. Я подалась бедрами навстречу его пальцам, в то время как мои собственные беспорядочно скользили по клитору. Я чувствовала себя так, будто взлетела до небес, распадаясь на части поверх него. Обе мои руки с силой опустились на его грудь, когда меня начало отпускать; я жадно глотала воздух, прерывисто бормоча ругательства.
Я осознала, что подарила ему этот оргазм добровольно. Я заставила себя кончить исключительно по собственной инициативе. Я покраснела и нерешительно подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. В его глазах читалась самодовольная ухмылка: он прекрасно понимал, что я только что для него сделала. Он поднес свои пальцы, покрытые моей спермой, к губам и с удовлетворенным стоном облизал их. Затем он провел большими пальцами по тем самым местам на моих бедрах, которые мне так нравились, и я не смогла удержаться — прижалась к нему ближе с резким вдохом. Мое лицо оказалось совсем рядом с его, и он притянул мои губы к себе, поцеловав меня. А затем внезапным движением перевернул меня на спину и навис сверху.
Его поцелуй стал властным и жестким, и не успела я опомниться, как его член оказался на свободе, и он вошел в меня одним мощным толчком, вырвавшим стон у нас обоих. Он не стал медлить. Он трахал меня жестко, брал то, что хотел, в погоне за собственным удовольствием. Мне было плевать. Мои ногти царапали его спину, ноги обвили его торс, и я впервые наслаждалась тем, как он получает разрядку. Я почувствовала, что он близок к краю: он приподнялся надо мной и снова положил руку мне на шею. В его глазах я увидела отчаяние и дикость, словно он хотел завладеть мной и никогда не отпускать. Он хотел объявить меня своей навеки. Я видела гнев, когда его взгляд скользнул по моим ножевым ранам, затем голод, когда он опустился к моим губам, и, наконец, экстаз, когда он встретился с моими глазами и увидел огонь, горевший там для него. Он душил меня, и это было не так, как раньше. Это было утверждение — декларация намерения владеть каждой частичкой меня.
Тьма начала сгущаться на периферии моего зрения, и когда воздух закончился, я наблюдала за его контролем, пока он вел меня к самому краю бездны. Инстинкт заставил меня сопротивляться, но я знала, чего он хочет, и намеренно сжалась вокруг него. Я видела, как его глаза сузились, а губы приоткрылись, а затем он отпустил меня, и воздух снова хлынул в мои легкие. Эйфория была мощной, и пока я жадно глотала воздух, он напрягся внутри меня и с резким вдохом и криком кончил; удовольствие на его лице было полным и интенсивным, он стиснул зубы и мощными толчками вбивался в меня до самого конца. Он содрогнулся в мощной остаточной судороге и навалился на меня: его грудь тяжело вздымалась, а рука все еще легко лежала на моем горле. Его большой палец погладил меня по щеке, пока я дрожала под ним. Из моих глаз потекли слезы, но только из-за того невероятного кайфа, от которого я отходила.
Он оставался внутри меня, уткнувшись лицом мне в шею, дольше, чем когда-либо прежде, пока наконец не заставил себя подняться с кровати. Казалось, он чем-то раздражен, и я видела, как удовольствие сходит с его лица, уступая место досаде. Он ушел в ванную и включил душ, а я встала, чтобы воспользоваться туалетом. Когда я проходила мимо душа на обратном пути в спальню, я увидела его: он стоял под струями воды, упершись рукой в кафельную стену, и не двигался. Он стоял ко мне спиной, как человек, переваривающий нечто очень тяжелое.