— Что? — Его голос был резким и отрывистым.
— Да, сэр, — процедила я сквозь стиснутые зубы.
Пакстон продолжал играть с моим клитором, общаясь с мужчинами, но я не могла сосредоточиться; жар скапливался внутри меня, и я старалась не показывать, что близка к оргазму. Он больно ущипнул меня, и я со вскриком навалилась на него. Он даже не прервал разговор. Он возобновил свои медленные круговые движения, и мое тело дрожало от усилий остановить нарастающие ощущения. Я покрылась потом, пытаясь подавить свои физические реакции, но он был безжалостен в своих дразнящих ласках; я сжалась вокруг него и выругалась себе под нос. Он посмотрел на меня, изучая мое лицо, и жестокая улыбка тронула его губы, когда он увидел мои мучения.
— Я запрещаю тебе кончать, — тихо сказал он. Я издала протестующий звук. — Если кончишь раньше, чем я разрешу, ты об этом пожалеешь.
Он еще немного поиграл с моим клитором, подведя меня так близко к грани, что я дрожала, задыхалась и боролась изо всех сил, чтобы не сорваться в пропасть. Он шлепнул меня по заднице, и я заскулила от пронзившей меня боли. Вслед за этим он жестко выкрутил мой сосок, а затем его рука сомкнулась на моем горле, удерживая меня на месте. Я ничего не могла с собой поделать, когда мое тело до предела напряглось от боли, и его рык удовольствия перешел в тихий смешок над моими страданиями. Я хотела его убить.
К счастью, вскоре после этого объявили ужин, и он столкнул меня со своих колен, застегнув молнию. Я думала, что на время ужина он отпустит меня, но он заставил меня всё это время стоять на коленях позади его стула и кормил меня объедками, словно я была его ручным питомцем. Это было унизительно, и весь ужин я кипела от злости. Я находила любой предлог, чтобы незаметно его игнорировать, а когда это не удавалось, свирепо смотрела на него. Я чувствовала себя скорее бешеным псом, чем человеком, и к концу ужина было видно, что он разозлился. После этого он практически волоком потащил меня обратно в свою комнату.
Как только он захлопнул дверь, он набросился на меня. Я увидела в его глазах жажду крови, а затем он нанес удар. Он ударил меня наотмашь так сильно, что я рухнула на пол, а затем начал избивать меня ногами. Я пыталась отползти от него, крича, чтобы он остановился, но он рывком потянул меня назад за волосы; я ударилась о пол и свернулась в клубок.
— Не смей больше никогда меня так позорить! — заорал он.
Я истерически рыдала, пока он срывал с меня платье. В буквальном смысле разорвал его, затем схватил меня за горло и швырнул на кровать.
— Ты должна быть внимательна всегда!
Он забрался на кровать, и я попыталась отползти назад.
— Ты обращаешься ко мне «сэр» или «господин». Каждый. Раз. Когда. Я. Говорю. — Он тяжело дышал, чеканя каждое слово, пока хватал меня за лодыжку и тащил обратно к себе, несмотря на то, что я визжала и отбивалась ногами.
Глаза Пакстона были безумными, и он снова ударил меня наотмашь. Падая навзничь, я почувствовала вкус крови из разбитой губы. Он сел мне на бедра и, нависнув надо мной, сомкнул руки на моей шее. Он сжимал ее до тех пор, пока у меня перед глазами не посыпались искры; желвак на его скуле нервно дергался. Я была в ужасе от мысли, что он собирается меня убить. Но вместо этого он отпустил меня на самом краю потери сознания, перевернул на живот и схватился за пробку в моей заднице.
— Нет, нет! — закричала я и отчаянно забилась, пытаясь вырваться. Он остановился лишь на мгновение, чтобы схватить мой поводок и пристегнуть его к изголовью кровати, лишив меня возможности двигаться, после чего сильно шлепнул меня по заднице. Я стояла на четвереньках, не в силах пошевелиться, и из-за ошейника и пульсирующего во мне ужаса я не могла дышать. Он тяжело дышал; снова ухватившись за пробку, он вытащил ее. Затем я почувствовала, как ее место заняла головка его члена; я закричала и задергалась на кровати. Паника обрушилась на меня горячей, стремительной волной, и мои руки судорожно зашарили в попытке отстегнуть поводок.
Он заметил, что я делаю, и так сильно толкнул меня вперед, что моя голова ударилась об изголовье. Кровь потекла по лицу прямо в глаза, а затем он вошел в меня, и всё, что я могла — это рыдать от пронзившей меня вспышки боли.
Он застонал, впиваясь пальцами в мои бедра, и вышел наполовину.
— Мой член так охуенно выглядит в твоей крови.
Он сделал пару медленных толчков, и его член отвердел еще сильнее при виде моей крови на нем. Он вышел полностью, выдернул мои ноги у меня из-под себя и перевернул меня на спину. В этом новом положении ошейник начал меня душить. Я задыхалась в попытках вдохнуть, пока он прижимал мои колени к груди и снова проникал мне в задницу. У меня не было дыхания даже для того, чтобы вскрикнуть. Мои руки скребли по ошейнику в попытке ослабить его, но он влепил мне пощечину и задал такой жесткий темп, что расслабить тело было просто невозможно.