— Нам нужно уходить, — сказал он, с тревогой глядя на меня. — Справишься?
— У меня нет выбора, — ответила я.
24
ГРЭМ
— Куда мы идем? — спросила Кэйлин позади меня, тяжело дыша.
Мы бежали уже довольно долго. Я слышал боль в ее голосе. Скоро Купер будет наступать нам на пятки, и я не хотел останавливаться, чтобы не потерять нашу фору, но понимал, что без передышки она далеко не уйдет.
— Я видел карту в «Логове», недалеко отсюда должна быть информационная станция.
— Насколько недалеко?
— Неделя пути.
— Что?!
— Может, больше.
В ответ я услышал лишь ее прерывистое дыхание — она пыталась осознать наше положение.
— Сможем... сможем ли мы скрываться от Купера так долго?
— Как следопыт он лучше меня, — неохотно признал я. — Но думаю, у нас есть неплохой шанс.
Я пытался быть оптимистом ради нее, но понимал, что Купер не остановится. Я узнал этот взгляд: одержимость. Он не остановится и бросит все доступные ресурсы на то, чтобы найти нас — найти ее. Если она занимала высокий пост в «Phox», одно это уже делало ее ценной, но когда она сказала, что теоретически может разработать технологию, над которой он трудился, для Купера она стала бесценной.
Как бы сильно мне ни хотелось остановить те ужасные вещи, которые случились с нами все те годы назад, я не мог опуститься до такого уровня порочности. Мои собственные преступления были совершены из мести и отчаяния, а не просто для того, чтобы причинить кому-то боль, потому что я мог — хотя, полагаю, Купер оправдывал себя тем же самым. Как бы то ни было, теперь в это была втянута Кэйлин, и я не собирался возвращать ее.
Она была моей.
Как только эта мысль промелькнула у меня в голове, я понял, что пути назад нет.
Я посмотрел на небо. Нам бы очень не помешал дождь, чтобы смыть следы, но он не предвиделся, хотя с наступлением ночи и стало пасмурно. Я не позволял нам останавливаться, но мы чередовали шаг с бегом. Когда была возможность, я возвращался назад и заметал следы, используя все известные мне уловки, чтобы сбить Купера со следа и выиграть нам драгоценные минуты. Кэйлин упорно шла вперед, но через несколько часов я заметил, что она начинает отставать, поэтому, наконец, объявил привал.
— Пятнадцать минут, — тяжело дыша, сказал я.
Кэйлин рухнула на землю и прислонилась к дереву.
— Тебе не стоит садиться, мышцы сведет, — сказал я.
— Я больше не могу, — произнесла Кэйлин. Она вскочила, и ее тут же вырвало в кусты.
— Блядь, — прошипел я. — Серьезно? Отличный способ оставить след.
— Пошел ты, — огрызнулась она, но голос был слабым. Я всмотрелся в нее сквозь полумрак и увидел, что она дрожит.
— Бедро болит?
— А это имеет значение? Когда-то ты говорил, что бросишь меня, если я получу травму, — тихо сказала она, и голос ее дрогнул.
— Я не это имел в виду.
— Уверен? Потому что это гораздо хуже вывихнутой лодыжки.
Я подошел к ней. Она опиралась о дерево, чтобы не упасть, и настороженно следила за моим приближением, вжимаясь спиной в ствол. Я положил руку ей на бедро, и она едва не упала, когда с ее губ сорвался стон боли. Ее рука взметнулась и вцепилась в мою рубашку. Рука дрожала.
— Прекрати... — выдохнула она. — Не... трогай.
— Господи, Кэйлин, — пробормотал я.
Я быстро достал из рюкзака марлю, отмахнулся от ее руки и осторожно стянул с нее штаны, чтобы осмотреть бедро. Каждый раз, когда я смотрел на ее травмы, меня охватывала такая всепоглощающая ярость, что мне хотелось стереть «Логово» с лица земли, а затем воскресить всех, кто там был, чтобы сделать это снова.
Она посмотрела на раны, а затем откинула голову на дерево, полностью отдавшись на мою милость. Некоторые швы разошлись, и рана снова кровоточила, поэтому я наложил двойной слой марли, срезал часть штанины, чтобы ткань не терлась о порезы, и застегнул на ней штаны.
— Еще несколько часов, а потом сделаем долгий привал, — сказал я.
Она посмотрела мне в глаза, и мы оба не смогли скрыть разделяемое нами беспокойство.
Мы еще не выбрались из леса — в буквальном смысле.
Я снова гнал нас в жестком темпе еще несколько часов, пока не забрезжил серый рассвет, и я замедлил шаг, остановившись у реки. Я увидел, как у Кэйлин подкосились ноги, и она упала на спину; ее грудь тяжело вздымалась, а рука была закинута на лицо. Она дрожала, и я испугался, что загнал ее слишком сильно. Меньше всего нам было нужно, чтобы она, сбежав из «Логова», умерла от инфекции. Я подошел и опустился рядом с ней на колени.