— Так можно? — тихо спросил я. Она дернула головой, кивнув. — Хочешь поговорить об этом?
— Мы должны остановить Купера, — сказала она. — То, что он там делает... это варварство. Это не просто торговля людьми, это бесчеловечно. Это зло.
— Давай сначала сосредоточимся на том, чтобы выбраться отсюда, — ответил я. Она сглотнула и кивнула.
— Я не думала, что выберусь оттуда живой, — прошептала она. — Он собирался меня убить.
— Что ж, теперь он мертв, — мрачно произнес я. — Он больше никогда к тебе не притронется.
— Только в моих кошмарах.
Она надолго замолчала, погрузившись в свои темные воспоминания. Затем ее лоб наморщился, и она выглядела растерянной.
— Первый мужчина... который купил меня... он был добр ко мне.
— Что это вообще значит?
— Он не делал мне больно, — тихо сказала она.
— Ты права, планка где-то на уровне ада, — прорычал я.
— Нет... он... он вообще-то доставил мне огромное удовольствие.
— Кэйлин, это все равно изнасилование.
— Я знаю, — она выглядела несчастной. — Но он был единственным, кто защищал меня там. Он сказал, что попытается вернуться и вытащить меня.
— И ты ему поверила? — мрачно спросил я.
— У меня не было причин не верить, — она пожала плечами.
— Это не имеет значения... — ровно сказал я. — Если кто-нибудь снова к тебе приблизится, я убью его. Какой больной ублюдок едет в такое место, как «Логово», и доставляет кому-то удовольствие?
— Я тоже этого не понимаю. Хотя не думаю, что он был там только ради себя. Он упомянул, что приехал выяснить, кто там заправляет, вроде как наладить связи. Он мутный, определенно какой-то криминальный авторитет или типа того, но он не такой... как остальные.
— То есть, если я когда-нибудь встречу его, я не могу его убить?
— Он спас мне жизнь, — сказала она. — Тот, кого ты убил, был не первым, кто причинил мне боль. И хоть убей, я не могу заставить себя осуждать Крэйвена, даже зная, что это Стокгольмский синдром...
— Подожди, Крэйвен? Как в комиксе?
— Я тоже самое сказала! — Она улыбнулась, но улыбка не коснулась ее глаз. — Он... он не хороший человек, но он позаботился обо мне... по-своему.
Я поднес ее руку к губам и нежно поцеловал тыльную сторону ладони.
— Хотел бы я стереть всё плохое, что случилось с тобой в том месте, и заменить чем-то хорошим.
— А я думала, я тебе не нравлюсь, — сказала она, посмотрев на меня. Я видел, что она попыталась сказать это с сарказмом, но прозвучало серьезно.
— Не уверен, что смогу продолжать эту игру, принцесса, — ответил я. Каждый раз, глядя на нее, я вспоминал ночь в палатке и то, как она выглядела подо мной. Дикая и прекрасная.
— Не жалей меня, — сказала она, нахмурившись.
— То, что было между нами в палатке, не было жалостью, — сухо заметил я.
— А что, если Пакс... что, если он навсегда испортил мне секс?
— Ты вернешь себе это. Когда будешь готова.
— Та ночь в палатке... вот как это должно ощущаться.
Это не было вопросом.
Воздух между нами внезапно наэлектризовался. Мой большой палец продолжал скользить по костяшкам ее пальцев, но теперь каждая неровность казалась чувственной. Взлет и падение, ласка по коже. Мы оба не двигались, и, в кои-то веки, я не знал, что делать. Я не хотел на нее давить.
— Я бы поцеловал тебя прямо сейчас, если бы все было иначе, — произнес я низким голосом, полным обещания. Мне было плевать, насколько это неправильно — я хотел ее. Ее губы приоткрылись, она смотрела на меня, и я видел, как в ее глазах идет борьба. Моя вторая рука поднялась и медленно очертила синяк на ее челюсти. Она едва сдержалась, чтобы не вздрогнуть, и я провел большим пальцем по ее нижней губе.
Она со вздохом удовольствия сделала к нему маленький шаг. Я положил руку, которую держал, себе на грудь и отпустил, позволяя ей решить, хочет ли она оставить ее там. Я наклонился к ее губам, она напряглась, но я остановился в нескольких сантиметрах от ее лица.
— Ты здесь главная, — прошептал я.
Я почувствовал, как ее рука на моей груди дрожит, а затем ее пальцы вцепились в мою рубашку; она преодолела последние несколько сантиметров, медленно прижавшись губами к моим.
Поцелуй был скованным, и я чувствовал вкус ее страха. Я не подался к ней, а лишь продолжал поглаживать большим пальцем ее щеку. Я нежно провел языком по ее нижней губе, и она прижалась ко мне, обняв меня второй рукой за шею, углубляя поцелуй. Я целовал ее до тех пор, пока мы оба не начали задыхаться, и она отстранилась, раскрасневшаяся и нерешительная, но страх исчез из ее глаз. Я позволил ей отступить, но двинул бедрами, и она опустила взгляд.