— Прости, — смущенно сказала она, увидев мое возбуждение. Я усмехнулся и поправил штаны, пожав плечами.
— Детка, это просто то, что твой поцелуй делает со мной.
Она покраснела еще сильнее и подарила мне слабую, но искреннюю улыбку.
Снаружи раздался раскат грома, и она вздрогнула. Мгновение спустя мы услышали, как разверзлись небеса, и по крыше забарабанил дождь. Я отошел в сторону, и она прошла мимо меня, возвращаясь в компьютерную комнату, которую мы, похоже, сделали своей базой. Я порылся в рюкзаке, достал одеяло и немного сушеной еды. Она осторожно сняла джинсы. Я видел, как она поморщилась, прежде чем сесть рядом со мной. Моя рубашка была ей велика, и я понимал, что джинсы больно терлись о порезы. Заметив, что она смотрит на меня, я протянул ей немного еды.
— Ты охотился? Это не рыба.
Я был рад, что она обратила внимание на еду. Последние несколько дней она почти ничего не могла удержать в желудке.
— Да, — сказал я, протягивая ей еще немного сушеного мяса. — Когда я пришел в себя, разбил лагерь, немного поохотился и порыбачил. — Несколько минут мы ели молча, а потом я заметил, что она снова смотрит на меня.
— Кто такой Трэв? — спросила она.
— Трэвис — мой брат, — ответил я.
Я собирался на этом закончить, но, возможно, дело было в ее уязвимости или в том, что прошлое казалось таким близким в этом забытом богом лесу, и я продолжил:
— Мы служили вместе. Купер тоже. После увольнения мы втроем присоединились к частной военной компании, и восемь лет назад во время одного из заданий мы втроем попали в плен вместе с еще четырьмя членами нашей группы. Нас пытали, выбивая информацию, а потом забрали Трэва и еще нескольких парней куда-то в другое место.
Я был почти без сознания, когда заметил, что они отвязывают Трэва. Он дрожал от боли, и его попытки сопротивляться были слабыми.
— Что... хватит... — пробормотал я, пытаясь сфокусироваться. Мой голос был едва слышен, а в горле пересохло. Я понял, что происходит, и реальность стала резче. Я дернулся в веревках, удерживающих меня, но это лишь пронзило меня болью. — Трэв...
— Грэм! — Сопротивление Трэва усилилось, когда он тоже осознал, что происходит. Мужчины надавили на одну из его ран, и он вскрикнул, рухнув на колени. Они потащили его к двери вместе с двумя другими, которые были без сознания. Меня охватила паника.
— Нет! — закричал я, или, по крайней мере, попытался. — Нет! Что вам нужно? Черт возьми! — Я разразился потоком проклятий, когда наши похитители не обратили на это внимания.
— Не дай им забрать меня! — закричал Трэв, и от ужаса в его глазах меня едва не вырвало. — Грэм!
Я не мог защитить его и ненавидел себя за это.
— Трэв! Трэв... — Я снова выругался и встретился с ним взглядом. — Я найду тебя! — закричал я, снова дернувшись в оковах. Они вытащили его за дверь. — Я, блядь, найду тебя! — орал я, пока ярость поглощала меня, и я бился в путах, бессвязно крича, глядя, как мой брат скрывается из виду, злясь на себя за то, как сильно я его подвел.
Я прислонился спиной к стене и закрыл глаза, видя этот момент так ясно, словно это случилось вчера.
— Нас с Купером спасли, но они не знали, где Трэв и остальные. Мы с Купом перевернули все вверх дном, пытаясь найти его. Неофициально. В то время я был практически невменяемым. Когда я наконец нашел его... он был мертв. Я слетел с катушек. Мы с Купом убили кучу людей, а потом я попытался покончить с собой.
Раздался выстрел, тело упало, но я не почувствовал от этого никакого удовлетворения. Я был в оцепенении и весь в крови. Я опустился на колени в грязь, глядя на тело, которое мы с Купером только что пытали. Мы нашли каждого из этих ублюдков и отомстили. Он был последним. Всё было кончено. Дождь смывал кровь мне в глаза, но я даже не пытался вытереть её. Это не имело значения. Ничто из этого не имело значения. Всё было кончено, и с меня хватит. Я покачнулся, сел на пятки, а затем медленно поднял пистолет к собственному виску.
Мой палец напрягся на курке, но прежде чем раздался выстрел, что-то врезалось в меня. Чья-то рука обвилась вокруг моей груди и притянула меня к себе. Вторая рука опустила пистолет вниз. Я попытался вырваться, чувствуя, как боль начинает пробиваться сквозь оцепенение, когда реальность нахлынула на меня. Я задыхался, слезы текли по моему лицу. Мне нужно было умереть.