Подробности, которые смаковал рассказчик, не оставляли сомнений, что он говорит правду и прекрасно знаком с этой стороной жизни графа. Не реши девушки ещё в Шанхае попытаться убить того, к кому их везут, они нашли бы способ покончить жизнь самоубийством, но судьба распорядилась иначе.
В графскую спальню заглянул не просвещенный польский аристократ, а северный варвар, слуга красного императора. И вместо ночи утончённого удовольствия двум китайским принцессам пришлось, наскоро одевшись в мужское платье, бежать в полную опасностей ночь. И добежали они аж до советской военной базы в лесах Поволжья, где их научили профессионально убивать.
Нет ничего удивительного, что после всего пережитого и владея столь специфическими навыками, девушки вляпались в неприятности.
С прошлым набором курсантов на базу прибыл невероятно сильный нелюдимый младший сержант. Отделение сразу стало недолюбливать его, побаивались или что-то ещё, но отношения были прохладными. Впрочем, учился сержант прилежно, не конфликтовал, и претензий к нему не было. Неприязнь вылилась в не очень приятный позывной «Горилла».
То ли насмотревшись, как китаянки флиртуют с другими, то ли потеряв самоконтроль от долгого воздержания, Горилла подкараулил одну из девушек, совершив тем самым первую ошибку, предопределившую все последующие события.
Вероятно, он думал, что рост под два метра, более ста килограммов живого веса и три недели занятий рукопашным боем дают ему преимущество, и схватил девушку сзади за плечи, не озабочиваясь ее желанием.
Обе приходили в бешенство от физического контакта, делая исключение для Командира, поварихи, доктора и инструкторов в рамках необходимого обучения. Сохраняя самообладание, старшая всё-таки не взялась сразу за ножи, а в прыжке нанесла шоковый удар темечком в лицо, сломав курсанту нос. Для любого другого этого было бы достаточно, но из-за по-звериному высокого болевого порога младший сержант Горилла только разозлился. Взбешённый, он впечатал китаянку в стену так, что лопнула доска.
Вторая фатальная ошибка заключалась в недостаточной информированности Гориллы. Позывные девочек были Эфа и Гюрза, и змейки практически никогда не выпускали друг друга из поля зрения.
Стилет, направленный изящной ручкой, вошёл снизу вверх в основание черепа, груда мяса опала на пол, даже не успев ничего понять или почувствовать.
Младшего сержанта закопали, а девушкам запретили приближаться к курсантам. Помимо этого были и другие санкции, в том числе и коснувшиеся внешнего вида. В частности, запрет на свободное ношение «комбинезона будущего», в котором Мэй сейчас и щеголяла. Вообще из-за него разгорелось целое противостояние между Командиром, китаянками и поварихой. Увидев предложенный Командиром первоначальный вариант, Александра Сергеевна нашла в себе силы не упасть в обморок и заявила, что девушки наденут эту срамоту только через её труп. Вариант, предложенный самой поварихой, напоминал монашеский балахон, и был категорически отвергнут уже самими её воспитанницами. В итоге был сшит некий компромиссный вариант, от которого всё равно у человека неподготовленного, а, пожалуй, и подготовленного тоже, мозги отшибало начисто. Так что глупо пялящиеся в спину Мэй парни ещё хорошо держались.
Выходило, что китаянка сейчас нарушала как минимум два правила, и Карл Густович хотел бы знать причину.
– Знакомьтесь. Это Лин Мэй, она, можно так сказать, воспитанница нашей части. И сейчас она нам всем расскажет, что она тут делает и почему так одета.
Ещё не закончив говорить, по расплывающейся улыбке и хитро заблестевшим глазам доктор понял, что оправдание («отмазка» по меткому выражению Командира) у змейки заготовлено.
– А я не успела, я товарища Командира встречала.
Интонации бархатного, с очень мягко произносимым "р", голоса завораживали и намекали, что этой причины более чем достаточно для оправдания любого поступка. И приставать к девушке со всякими пустяками глупо.
Увы, к большому сожалению Мэй, доктор Эмих прекрасно знал её уловки, да и возраст уже давал ему некоторый иммунитет к женскому очарованию.
– И что? Он ещё утром прилетел.
Ресницы Мэй задрожали, и прямо на глазах роковая красотка стала превращаться в обиженного ребёнка, готового расплакаться.
– Я тёте Саше помогала.
– Ага, ты мне ещё слезу пусти тут! Попрошу на опыты тебя отдать, раз ослепла!