Пока приводили в сознание ушибленных и строили остальных в одну шеренгу, Пласт оказался рядом с Богомолом.
– Гриша, ты чего скособочился-то?
– Да ирод этот здоровый по рёбрам задел.
– А вот нечего было танцульки устраивать. Вился вокруг него, будто он барышня нецелованная. Я уж грешным делом подумал, не влюбился ли Гришка.
– Любовь мещанский пережиток, подозрительные вы разговоры ведёте, товарищ Пласт, надо бы вас в ЧК сдать!
– Ох, Гриня, твоё счастье, не мой ты сын, научился бы старших уважать!
– Знаю я ваши педагогические пристрастия, Степан Ерофеич, до сих пор бока к непогоде ломит.
– Горазд ты языком молоть. Где только набрался слов-то таких? Смотри, лопнет твоя бестолковка.
– Не бойтесь, дорогой Степан Ерофеич, я каску надену.
– Тьфу на тебя, балабол. Чё с ребром-то?
– Да нормально вроде всё.
– Вроде! К доктору иди, не дай бог трещина в ребре.
– Схожу, только бойцам напутственное слово скажу.
– Ну скажи. Только потом сразу в лазарет. Трибун.
Мол снова стоял перед строем и смотрел на курсантов. Они заметно изменились, и если внешне кроме нескольких ссадин всё осталось по-прежнему, то взгляд стал совершенно другим, да и тянулись как на плацу. Он прекрасно знал, что они сейчас чувствуют и о чём думают; сам, впервые увидев спарринг Пласта и мастера Лю, неделю ходил под впечатлением. Вот и он устроил маленькое, как говорит Командир, шоу. Кто ж знал, что этот здоровенный Карп окажется ещё и двухжильным. Но может оно и лучше, наглядней вышло. Вон как глазами едят, про ужин забыли.
– Равняйсь! Смирно! Вольно! Видели на автобусе медведя, бойцы?
Из-за того, что курсанты, не ожидавшие такого вопроса, ответили кто во что горазд, а многие просто промолчали, ответ, мягко говоря, инструктора не удовлетворил.
– Не слышу, бойцы! Вы в армии или погулять вышли?
– Так точно!
– Вот так гораздо лучше. Как все уже догадались, часть, куда вы попали, не совсем обычная. И у нас есть традиции. Одна из них – полноценный тренировочный процесс начинается с речи Командира. И по традиции после неё один из профильных инструкторов немного рассказывает вам о том, куда вы попали. Так получилось, что сегодня это буду я.
– Итак, медведь. Медведь – неофициальный символ диверсионных войск, элиты Красной Армии. Наш символ. А вам, бойцы, повезло попасть в школу, созданную на базе именно такого, пока единственного в СССР, соединения. Как я знаю, некоторые из вас уже встречались в боевой обстановке с… – Мол как заправский актёр выдержал паузу и, в меру помучив курсантов, продолжил, – «призраками». Также знаю, что эти товарищи не замедлили рассказать об этом всем остальным. Что ж, думаю, я могу подтвердить: да, вас будут учить самые лучшие спецы Красной Армии. Вас научат стрелять, взрывать, ломать и вообще доставлять врагу неприятности всеми доступными способами. Как здесь это умеют, думаю, знаете: курсанты, воевавшие в Финляндии, успели с остальными поделиться.
В целом же командование высоко оценило наш вклад в победу над Финляндией, наградив соединение Орденом Красного Знамени. Что вполне закономерно, ведь мы решали задачи, с которыми не мог справиться никто другой.
И вот ещё что. Я вам могу совершенно точно обещать: пахать все будут как проклятые, по 16 часов в сутки минимум, но через три месяца те, кто не сдохнет, сами станут лучшими в мире бойцами. А лично я прослежу, чтобы любым трём сомневающимся каждый из вас гарантировано мог свернуть при необходимости шею. Круче нас только боги! Ясно, бойцы?
– Так точно!
– Товарищ инструктор, богов же нет!
– Вот! Правильно мыслишь, боец! Как звать?
– Аркадий Фишман.
– Мыслишь правильно, Аркадий, но ещё одна глупая реплика, и неделю индивидуальных занятий по рукопашному бою я тебе организую.
Мол на секунду замолк и пошевелил бровями, сгребая в кучу разбегающиеся мысли.
– Мда, вот как-то так. Устали, бойцы?
– Так точно!
– Жрать хотите?
Иван, почуявший подвох, замешкался, впрочем, строй справился и без него, дружно гаркнув привычное:
– Так точно!
– Орлы! Привыкайте, дальше будет хуже. От чего только устали, непонятно, полдня в мягких креслах сидели, потом два минутных спарринга и всё, остальное время по сторонам глазели. А уж про голод, зная, как здесь кормят, мне вообще смешно слышать. Ну ничо, все любители мамкиной сиськи к концу учёбы полюбят вкус сырого мяса. А вы полюбите, даже не сомневайтесь. Стержень в вас есть, это самое главное, а остальному научим. Думаю, основную мысль я до вас донёс, после ужина у вас ещё дел полно, так что... Равняйсь! Смирно! Направо, на выход из зала шагом марш!