«Чего это он?» – удивился Спрынов.
– Познакомьтесь, Юрий Петрович, это лейтенант Иванов Сергей Александрович.
Оказывается, тело помнило Гражданскую лучше, чем сам доктор.
– Спрынов Юрий Петрович! – чётко, по-военному произнёс высокий доктор, вытягиваясь по стойке смирно.
– Воевали? – спросил военный, протягивая руку.
– Да пришлось, знаете ли. С 17-го по 22-й с винтовкой не расставался.
«Какая крепкая ладонь», – профессионально отметил доктор, пожимая протянутую руку.
– Хотя вру, последний год всё больше обязанности фельдшера выполнял. А сейчас что, опять под ружьё? Если необходимо, я, конечно, готов, всё-таки коммунист с января 1918 года.
– Товарищ Спрынов очень ответственный человек и прекрасный врач, – ввернул Николай Константинович.
– Вот как врач он нам и нужен. Но, Николай Константинович, может, лучше вы введёте в курс дела, я ведь всего лишь сопровождающий и, признаться, деталей не знаю.
– Вы правы, Сергей Александрович, лучше я сам.
Николай Константинович встал из-за стола и начал прохаживаться по кабинету, протирая линзы очков.
«Волнуется», – понял Спрынов, знавший о привычке главврача ходить по кабинету во время важных разговоров. «Лампы с зеленым абажуром не хватает», – вдруг не к месту подумал он.
– Юра, что ты знаешь о Карле Густовиче Эмихе?
Юрий напрягся, пытаясь вспомнить; необычное имя было знакомо, совсем недавно он слышал о докторе Эмихе, но вот по какому поводу – совершенно вылетело из головы, занятой мыслями о голени Гаврилова.
– Пенициллин, Юра.
Теперь он вспомнил: конечно же, пенициллин. Синтезировала лекарство группа доктора Ермольевой, но говорили, что именно доктор Эмих первым в Советском Союзе обратил внимание на пенициллин.
– Так вот, Юра, мне позвонил сам Николай Нилович Бурденко по просьбе Алексея Николаевича Баха... – Николай Константинович сделал паузу, чтобы Юра до конца оценил, какие фигуры, ферзи научного мира обратились к нему, скромному главврачу провинциальной больницы.
Юра осознал и проникся, по крайней мере внешне это выглядело именно так.
– Так вот, доктору Эмиху для консультации нужен хороший врач-травматолог, специализирующийся на переломах, – Николай Константинович хотел опять многозначительно помолчать, но не успел.
– Ясно. Когда ехать?
– Сейчас, – неожиданно ответил лейтенант.
– Надолго?
– Николай Нилович сказал мне… – Николай Константинович снова сделал паузу, подчёркивая весомость источника информации, – на пару дней, максимум на неделю.
– Николай Константинович, а больные, а Гаврилов?
– Ты же сам говорил, что твой зам Антонов – способный молодой человек, уж на неделю-то заменит тебя. Юра, это очень важно для нашей больницы.
– И для всей Красной Армии, Юрий Петрович, – неожиданно добавил гость.
Доктора посмотрели на лейтенанта и переглянулись.
– Для всей Красной Армии, Юра!
Уже через пару часов, успев переделать кучу дел, которым в других обстоятельствах можно было бы посвятить целый день, доктор Спрынов вместе с лейтенантом уже мчался по военному аэродрому к ожидающему их самолёту. Разумеется, так быстро управиться им удалось благодаря наличию у Сергея автомобиля.
Автомобиль был старый, в нём было холодно, ужасно пахло бензином и, в довершение, какая-то деталь (змеевик, по словам лейтенанта) издавала неприятный скрип, который просто вгрызался в мозг. Но всё-таки он ехал и даже вёз двоих пассажиров.
Лейтенант оказался своим в доску кампанейским парнем и сразу, как только они вышли из кабинета главврача, предложил перейти на «ты». Так что через два часа в машине сидели уже закадычные друзья, и доктор пытался сдерживать любопытство и не закидывать сидящего за рулём Сергея вопросами по поводу техники, мелькающей за окном.
Впрочем, аэродром они проскочили быстро, и потрёпанный жизнью Форд-А остановился у новенького серебристого самолёта, явно пассажирского, с семью квадратными иллюминаторами и двумя мощными моторами на крыльях.
– Где вас носит?! Мы уже полчаса как улететь должны! – навстречу автомобилю кинулся коренастый лётчик, потрясая кулаками.
– Иван Павлович, машина барахло, еле доехали.
– Смотри, Сергей, в следующий раз без тебя улетим!
– Иван Павлович, я же не для себя стараюсь! Вот, знакомьтесь: Юрий Петрович – светило медицины, травматолог.
– Травматолог, говоришь? Нужная профессия, – голос лётчика заметно смягчился. – Летали раньше?
– Не приходилось.
– Ну вот сейчас и полетите. Вмиг домчим, а если немного потрясёт, просто держитесь крепче. Ладно, некогда болтать, залезай! – Иван Павлович снова напустил на себя суровость начальника. И уже на бегу: