– Петруха! От винта! Домой!
Не так представлял себе Юрий первый полёт. Узкое откидное сиденье, предназначенное для человека намного более скромных габаритов, салон, под завязку забитый какими-то ящиками и, главное, непрекращающаяся болтанка, выматывающая душу. Пожалуй, только пара глотков коньяка, предусмотрительно взятого с собой Сергеем, позволила доктору сохранить лицо в этом полёте. Но долетели они на самом деле быстро, самолёт не поезд, менее чем через час оба уже стояли на протоптанной в снегу дорожке другого военного аэродрома.
– Пенза. Считай, почти добрались.
– Теперь в город? – доктор с удовольствием потянулся и закрутил шеей, разминая затёкшие мышцы.
– Не. Теперь в столовую, а потом ждём другой… – лейтенант на миг задумался, – самолёт.
Доктор поморщился, опять куда-то лететь ему совершенно не хотелось.
– Да всё нормально будет, там лёту полчаса, да и сидеть будешь, как начальник. Пошли в столовую, а то кишки уже бунтуют.
От пожрать, да ещё после коньячка Юрий Петрович конечно же не отказался. Оказалось, Сергея на аэродроме хорошо знают, и авторитет, которым он здесь пользуется, явно превышает его скромное звание. Рядовые бойцы спешили отдать честь, а командиры тепло приветствовали лейтенанта как старого знакомого, причём примерно у трети из них были к лейтенанту какие-то вопросы. Вопросы Сергей с ходу отметал, ссылаясь на занятость и показывая глазами на доктора, который в это время размышлял, куда же можно долететь от Пензы за 30 минут и почему нужна пересадка. Насколько он помнил, севернее Пензы есть небольшой городок Саранск, ещё более провинциальный, чем Саратов, но вот что они могли там забыть, Юрий, хоть убей, не мог представить.
Свою популярность Сергей объяснил Юрию лёгким нравом и возложенной на него задачей создать при аэродроме ячейку художественной самодеятельности, вот будущие певцы и танцоры к нему и подходили.
Впрочем, куда больше, чем лейтенант Иванов, доктора занимала жареная картошечка на сале и маринованные опятки, которые как по волшебству появились на столе чуть ли не раньше, чем они за него сели. Объяснялось ли это любовью завстоловой к художественной самодеятельности или симпатией кого-то из официанток лично к товарищу Иванову, неизвестно, но обслужили их по высшему разряду. И даже отказ Сергея употребить ещё по несколько капель не испортил Юрию Петровичу настроение. Нельзя значит нельзя, а яблочный сок даже полезней в плане витаминов.
После обеда им пришлось идти к виднеющимся на горизонте ангарам; впрочем, утоптанная тропинка и хорошая погода сделали эту прогулку необременительной и даже приятной. Оба мужчины с удовольствием размялись после тяжелого перелёта и сытного обеда.
Обогнув ангары, которые оказались складами инспекции Волжского управления ГВФ, Спрынов с удивлением огляделся вокруг, не понимая, как здесь будет садиться самолёт. За складами оказался крохотный, метров тридцати в длину, участок очищенной от снега взлётной полосы, на который не смог бы сесть и истребитель.
Но спросить Спрынов ничего не успел. Подошедший сзади лейтенант указал ему на появившуюся в небе точку. И доктор понял, откуда появился непонятный стрёкот, вот уже полминуты раздающийся на границе слышимости. Впрочем, стрёкот быстро нарастал по мере того, как точка всё увеличивалась, пока не превратилась в маленький самолётик. Маленький самолётик превратился в большой и уже с грохотом нормального самолёта стал резко снижаться.
– Сергей, твою мать, куда он?! Разобьётся!
– Не. Всё штатно.
– Да как, ему ж полосы не хватит!!!
– Товарищ Спрынов! Отставить панику! Сказал, нормально всё. Сейчас сам увидишь.
Подтверждая слова Сергея, смелый самолёт остановился, на треть не докатившись до конца расчищенного участка. И самолёт этот был очень странный, это понял даже такой далёкий от авиации человек, как доктор Спрынов.
Прежде всего, в глаза бросался винт. У самолётов таких не бывает, мало того, что лопасти огромные, вернее, длинные как сам самолёт, так ещё приделаны сверху и вращаются в плоскости, параллельной земле. Далее взгляд падает на фюзеляж, короткий и толстый, он напоминает бочку с закруглённым носом, по бокам которой приделали очень короткие крылья. Хвостовое оперение ещё более непривычное – тонкие штанги выносят спаренный широкий хвост далеко назад. Потому что между бочкой фюзеляжа и хвостом стоит на этот раз обыкновенный авиационный пропеллер.
– Ну вот, Юрий Петрович, карета подана.