Во время продолжительного путешествия герр Шварц развлекал себя тем, что подробно рассказывал надёжно связанным девочкам про их будущего хозяина польского графа Станислава Кенгофа.
Родился Станислав в богатой семье, родословная которой корнями уходила ещё во времена испанского разграбления империи Майя. Основатель рода, марран Якоб Абел, был человек хваткий, смелый и дальновидный, поэтому часть состояния, нажитого на матросах, возвращающихся с Нового Света, он обменял на приставку "дель" к своей фамилии. Благо в многочисленных карликовых королевствах и герцогствах Италии несложно было найти сюзерена, срочно нуждающегося в золоте. Конечно, пришлось поменять имя и веру, но статус капелана "Ордена Воротника Благовещения", основанного ещё в 1353 году от рождества Христова герцогом Савойским Амадеем VI Зелёным, окупал все неудобства.
За последующую почти половину тысячелетия предки владельца Костшинского замка, переживали и взлёты, и падения, роднились с монархами и бежали в изгнание, предавали сюзеренов и были не единожды преданы вассалами. Менялись титулы и подданство, а бывало, и вероисповедание, заключались союзы, плелись заговоры, в общем, шла обычная жизнь европейских аристократов.
В конце XVIII века старшая ветвь рода во главе с патриархом маркизом ван Эгмонтом перебралась в Северную Америку, поближе к вложенным в молодые американские штаты капиталам.
А младшая ветвь, возглавляемая к тому времени графом Александером Кенгофом, прочно обосновалась в Польше.
Разумеется, граф, как истинный европеец и либерал, поддержал и антирусские волнения 1830–31 годов, и мятеж 1863 года. В обоих случаях не поддержанные широкими слоями населения сепаратистские выступления провалились, но обиженный возложенным на него в качестве наказания 20% сбором старший Кенгоф приложил все силы для налаживания тесных связей с представителями Пруссии.
К сожалению, и дед, и отец нынешнего графа уделяли политике намного больше внимания, чем продолжению рода, и сейчас Вячеслав Кенгоф был последним представителем младшей ветви некогда многочисленного рода.
Будучи с детства окружён заботой и вниманием со стороны уже немолодого родителя, Станислав вырос в пресыщенного, с болезненным самолюбием мужчину.
Довольно рано попробовав секс и быстро перебрав многочисленных служанок, наследник начал экспериментировать, пытаясь определить рамки дозволенного, благо за деньги можно найти сексуального партнёра любого цвета кожи, пола и возраста. А фактически втоптанная в голод странами Антанты Веймарская Республика была одним огромным борделем, где проституция приняла воистину колоссальный размах.
После нескольких с трудом улаженных скандалов, когда партнёры, а точнее жертвы Станислава попадали на больничную койку, старый граф пригрозил сыну не только вычеркнуть того из завещания, но и полностью прекратить финансирование. После этого, казалось, молодой граф взялся за ум и даже поступил на службу. Увы, скоропостижная смерть отца помешала продолжению его карьеры.
Станислав Кенгоф подал в отставку и вернулся к управлению многочисленной собственностью, разбросанной по всей Польше. К этому времени он уже понял, что играть в бога лучше не с арендованными на время игрушками, а с теми, которые находятся в его собственности и за пределы поместья ни в коем случае не попадут.
В глазах соседей и общественного мнения граф оставался завидным женихом, в меру образованным и не чурающимся благотворительности молодым человеком, ведущим скромный образ жизни и увлекающимся разведением доберманов. О небольшом крематории, со временем появившемся в подвале замка, кроме Станислава знал один слуга, привезённый из Штатов, и догадывалось несколько офицеров Германской разведки.
Самому же Станиславу становилось всё труднее получать удовольствие. Какая, скажите, радость в сотый раз, например, охаживать кого-то плетью, если в ответ слышишь только стоны да мольбы о пощаде? Скукота.
Поэтому с годами граф Кенгоф, во-первых, перешёл на психологическое насилие, оставив минимум физической боли, а во-вторых, старался находить, так сказать, крепкие орешки, которые было бы интересно ломать.
Герр Шварц с большим удовольствием и подробностями рассказывал, как граф добивался абсолютного подчинения, сколько интересных экспериментов он провёл над своими "пациентами" и какие смешные вещи они вытворяли по его желанию.
Так что выбрал он их прежде всего за характер и родословную, как породистых сучек. Герр Шварц уверен, что они порадуют графа стойкостью духа, и он проведёт множество счастливых минут, а может быть, и часов, ломая их. Ну, а красота и девственность, с некоторых пор ставшие такой редкостью как в Германии, так и в Польше – просто приятное дополнение.