— Разрешите отдать швартовы? — вскочил Матрос. — Мигом управлюсь.
— Действуй!
Запал был сменен. Но и следующий эшелон благополучно прошел на восток.
— Что за чертовщина! — ругался дядька Базыль. — Похоже, неисправны электрозапалы.
— Гранатами взрывать надо! — предложил нетерпеливый Матрос.
— Можно, я пойду? — загорелся Костя. — Приделаю к мине «гостинец», к нему проволоку и назад. Я небольшой, меня не увидят, хотя уже и развидняется.
— Другого выхода нет, — поддержал мальчика дядька Базыль. — Взрослому теперь не подойти: заметят. А он, может, и проскочит. Конечно, риск большой.
Командир задумался: не риск, смертельная опасность…
Но задание должно быть выполнено.
— Иди, браток, — сказал командир, голос его дрогнул. — Только автомат оставь, мешать будет.
Костя отдал товарищам ППД, положил за пазуху револьвер, взял связку гранат, накрутил на руку моток проволоки, конец которой был привязан за пень.
Полз быстро. Моток хорошо раскручивался. «Хватит ли его?» — не давала покоя мысль… Хватило.
Вот и насыпь, рельсы. Юный партизан прикрепил гранаты к мине, стал протягивать проволоку, прикрепил ее к взрывателю. Скорее, скорее!.. Наконец все готово. Костя присыпал песком гранаты, проволоку, мину. И тут же услышал: за поворотом пыхтит паровоз. Мальчик кубарем скатился с насыпи и через минуту был среди своих товарищей.
— Молодец, Кастусь! — сказал командир. — Успел…
Состав был уже виден.
— Тяжело ползет, — прошептал Матрос. — Видать, здорово нагружен.
— Если на этот раз не выйдет, немцы из эшелона наверняка нас заметят, — дядька Базыль говорил спокойно, хладнокровно. — Готовьте оружие. С целым эшелоном придется сражаться. Сколько ни уничтожим, а все наши.
— В случае удачи, если эшелон взорвется, в лес не отходить, — приказал товарищ Борис. — Здесь затаимся.
Колеса поезда стучали уже совсем близко.
— Вагоны с солдатами, — определил Костя. — А сзади под брезентом техника.
— Бери, сынок. — Дядька Базыль подал мальчику конец черного телефонного провода. — Пусть рука твоя будет легкой.
Костя приподнялся, встал на колени. Увидел, как немец-машинист с удивлением глянул на него из паровозной будки, похоже, что-то хотел сказать солдату, который стоял рядом с ним. Но не успел…
— За Беларусь! — Костя изо всей силы дернул проволоку.
Над железной дорогой поднялся столб пламени и дыма. Ухнуло так, что застонала земля. В лица партизан ударила волна горячего упругого ветра. Паровоз вздыбило, бросило набок, потом вниз. Один на другой наползали вагоны с солдатами, на них валились платформы с пушками. Все это крошилось, лязгало и летело под откос. Начался пожар, гремели оглушительные взрывы.
— Не видать вам Восточного фронта! — прокричал Костя, и сердце его яростно колотилось. — Хватит с вас и нашего, партизанского!
— Солидный капут! — подытожил Матрос.
— Отходить в кустарник! — прозвучала команда.
Залегли между кочками в редком лозняке вблизи железнодорожного полотна. Снизу пронимала болотная вода, сверху не давали покоя комары.
На место диверсии приехали жандармы, начали осматривать все вокруг. Горстка редких кустов близ дороги просматривалась насквозь: кусты как кусты, ничего подозрительного. Диверсанты, конечно, уже далеко. Бинокли офицеров были направлены на лес. Туда на прочес и пошла цепь солдат.
Целый день, не шелохнувшись, пролежали подрывники под носом у врага. Рядом слышался чужой говор. И только когда стемнело, немцы уехали. Партизаны встали и двинулись в обратный путь. Задание было выполнено.
— И фрицев перехитрили, — смеялся Матрос, — и сами живы. Еще повоюем! А, Костя?
Галстук на автомате
В лесу, по пути в лагерь, подрывники встретились с группой партизан своей бригады, которые тоже возвращались с задания. Вместе остановились в небольшой березовой роще: стоял знойный полдень, надо было дождаться темноты. Но роща оказалась редкой, и, как ни маскировались, засек их воздушный фашистский разведчик. Он сделал круг над рощей и улетел. Теперь надо было скорее уходить. Нарушались все законы безопасности, но выбора не было. Вблизи виднелся заливной луг, голый, ровный, без кустов и кочек.
— Здесь за километр бельмом на глазу будешь, — хмуро сказал дядька Базыль.
— Да уж, не спрячешься и не убежишь, — промолвил пожилой усатый партизан, — лес далеко, а слева река.
— Надо вправо, по картофельному полю идти, — предложил товарищ Борис. — К бору ближе. Если рощу начнут бомбить, можно отлежаться в бороздах.