Озадаченно посмотрела на сгоревший пирог, снова принялась за изучение рецепта.
Раздался звонок в дверь, сопровождаемый громким стуком. Нина пошла открывать.
В квартиру вошел Семеныч – гроза реки, запыхавшийся и разгневанный.
– Пожар устроила! – хрипло возмущался он, задыхаясь.
– Нет никакого пожара. Пирог пригорел, – объяснила Нина.
– Смотрю, дым валит! Бежал, аж сердце… – повторял старик, прижав руку к груди.
– Присядьте, – предложила Нина, но Семеныч отмахнулся от нее и прошел на кухню.
– Эх, ты, неумеха, – сказал старик, увидев на противне нечто обугленное. – Бестолковая. Вот моя дочка умелица! Поэтому и няней ее взяли.
Зазвонил сотовый. Нина обрадовалась, услышав родной голос.
– Да. Привет, папа. Как раз собиралась позвонить. Да, давно собиралась, все как-то… У меня все хорошо, ты не волнуйся.
– Бестолковая, неумеха, – продолжал возмущаться Семеныч. – Откуда только такие берутся. Пожар устроила.
– Люди? Ну, какие люди… Люди как люди, – сказала Нина, отвечая на вопрос отца. Посмотрела на ворчащего Семеныча и сообщила в телефон:
– Добрые, отзывчивые. Что? Пожар? А… это… по телевизору. Папа, ты за меня не волнуйся. И я еще хотела сказать… я тебя очень люблю.
Старик ушел, ворча и стуча тростью.
Нина надела хирургические перчатки и взялась за исследование сгоревшего пирога. Отыскала наиболее съедобный на вид кусок, очистила его ножом от нагара, попробовала на вкус и долго стояла в задумчивости, пытаясь определить, могло бы это быть вкусным, если не сгорело бы.
* * *
Ночью ее разбудил звонок телефона, долгий, настойчивый. Она никак не могла проснуться, но телефон звонил упорно. Нина с трудом встала, подошла к телефону. Семеныч звал ее на помощь. В доме напротив в одном из окон горел неяркий свет.
Нина отправилась туда, к этому окну, к старику, вечно всем недовольному, к чужому отцу, брошенному ради заработка за границей.
Уставшая, сонная, сделала укол, сказала Семенычу:
– Вам надо беречь себя. Днем бегаете, а потом ночью плохо. Ни себе, ни другим спать не даете.
– Из-за тебя же и бегаю, – ворчал старик. – Тетеха ты, неумелая. Кто пожар устроил?
* * *
Собираясь подкрепиться перед очередным дежурством, Нина приготовила себе яичницу, налила чай, села за стол. Раздался звонок телефона.
«Что еще случилось? Даже поесть спокойно нельзя.»
Нине снова пришлось бежать на зов Семеныча. Вопреки ее опасениям, он не лежал в постели с сердечным приступом или повышенным давлением, а, бодро постукивая тростью, ходил по квартире.
– Вам снова плохо? – спросила Нина на всякий случай, хотя старик не производил впечатление больного.
Семеныч не спеша подошел к столу, взял тетрадный лист и протянул его Нине.
– Вот, купишь мне.
– Я на работу опаздываю, – сообщила Нина. – Дежурство только утром закончится.
– Вот утром и купишь, – подхватил Семеныч. – Как раз хорошо, свеженькое.
Нина озадаченно смотрела на длиннющий список продуктов и их количество.
– Я столько не унесу, – сказала она.
– Эх, ты… Ничего, два раза сбегаешь, – проворчал Семеныч.
– Мне и пяти не хватит, – вздохнула Нина, направляясь к выходу.
– Нежная ты больно, – ехидно заметил старик.
– Да, с грузоподъемностью у меня неважно, – согласилась она.
14. Личная жизнь
Зато личная жизнь, кажется, налаживалась. Нина в больницу не шла, а летела, ей хотелось как можно больше времени проводить с Егором. Даже главврач это заметила.
– Что-то зачастила ты рано приходить. До твоего дежурства еще три часа, – сказала Марья Петровна, выходя из восьмой палаты и столкнувшись с Ниной.
– Разве плохо? – улыбнулась Нина и вошла в палату.
Егор лежал на кровати.
– Здравствуйте! – сказала ему Нина.