– Здравствуйте, – ответил Егор. – Рад за вас.
– А что такое? – поинтересовалась она, подходя к его кровати.
– У вас голос радостный, значит, что-то хорошее произошло.
– Просто погода чудесная. А вы почему не гуляете? Не разрешают?
– Разрешили. А как я один выйду? Коля сам еле ходит.
– Пойдемте, – предложила Нина, помогла ему встать, обуться и повела его, поддерживая.
* * *
Они медленно шли по больничному двору. Егор подставил лицо солнцу и ласковому ветерку, с удовольствием вдыхал свежий воздух.
– Так непривычно, – сказал он. – Темно. А чувствую – солнце светит.
Егор споткнулся.
– Осторожно, – запоздало спохватилась Нина, забывшая предупредить о неровности дороги.
– Совсем беспомощный, – грустно сказал Егор и добавил с тоской:
– Как дальше жить?
– Вам нужно научиться принимать новую действительность, перестроить свою жизнь, – мягко произнесла Нина.
– Все забыть и смириться.
– Открыть для себя новое. Освоить другую профессию.
– Какую? – все так же тоскливо спросил Егор.
– Например, психолога, – предложила Нина.
– Да бросьте. Какой из меня психолог.
– Вы же такой внимательный. Определяете мое настроение по голосу, – привела Нина убедительный, как ей казалось, аргумент.
– Только ваше. Остальные меня мало интересуют.
Это прозвучало как признание. Нина улыбнулась, но продолжала настаивать.
– Все-таки подумайте. Хотите, почитаю вам учебник психологии?
– Хочу, почитайте. Но давайте, учебник – потом. Пока просто какую-нибудь книгу.
– Хорошо, – согласилась Нина. – Да, наверное, так правильно. Вам нужно научиться воспринимать информацию на слух. Осторожнее, тут ямка.
– Неужели это навсегда? – с тоской произнес Егор. – Кто-то обязательно должен быть рядом.
Нина замерла на мгновенье. Его почти признание уже было. Большего он не скажет – не станет навязываться. Теперь ее очередь. Она решилась и, волнуясь, тихо произнесла:
– Если хочешь, я всегда буду рядом с тобой.
– Вы – очень добрая. Жалеете меня. Зачем вам такая обуза? – спросил Егор.
Нина облегченно вздохнула. Она так боялась услышать, что она ему не нужна, что он ее не любит.
– Так и будем разговаривать на «вы»? – засмеялась счастливая Нина. – После того, как мы провели вместе целых две ночи?
Он улыбнулся, но улыбка получилась грустной.
* * *
Вторая попытка испечь пирог тоже не увенчалась успехом. Нет, вид у него был вполне приличный, не пригорел, вроде бы даже испекся, но получился невероятно жестким и невкусным.
Нина с трудом разломала закаменевший пирог, внимательно исследовала его внутренности, сверяясь с рецептом. Надо же выяснить, что именно сделано не так.
15. Взаимная антипатия
Они сидели на скамейке во дворе больницы. Нина читала книгу, Егор слушал.
– «Чистая, светлая река… Очень красиво! Не расскажешь словами…» – читала Нина.
– Река… Да, словами не расскажешь. А ты видела реку? – спросил Егор.
– Да.
– Красиво, правда? А я уже никогда не увижу.
Нина обеспокоено посмотрела на него:
– Может, что-нибудь другое почитать?
– Не знаю, как буду без нее жить, – сказал Егор.
Нина ласково пожала его руку:
– Мы же договорились. Освоишь другую профессию. Держись. Завтра уже снимут гипс, выпишут. Я буду с тобой, помогу. Все будет хорошо.
– Хорошо – это как? Пойми, моя профессия – не просто, чтоб на хлеб заработать, это… Я себе другой жизни не представляю. Лучше бы я погиб тогда.
Нина гладила его руку, пытаясь найти какие-нибудь подходящие слова, но ничего не находилось.
К ним подошел молодой мужчина в форме речника, рослый, крепкий, с открытым мужественным лицом.
– Егор, это я, – сказал он.