– Паша, – узнал Егор. – Привет.
Несмотря на героическую внешность Павла, Нина почувствовала к нему антипатию. Она совсем забыла про друга Егора.
Нина торопливо встала:
– Я пойду. Вы же проводите его до палаты?
Похоже, антипатия была взаимной. Павел посмотрел на Нину неприязненно и сухо ответил:
– Провожу.
Нина ушла, захватив с собой книгу. Павел посмотрел ей вслед, сел на скамейку рядом с другом.
– Это еще кто? – спросил он тоже неприязненно.
– Медсестра, – ответил Егор.
– Что-то я раньше ее не видел.
– Недавно здесь работает. Из Москвы приехала.
– Чтение вслух входит в обязанности медсестры?
– У Нины дежурство кончилось.
– Даже так? – хмыкнул Павел. – Смотрю, эта медсестричка крепко в тебя вцепилась.
– Нина мне просто читает.
– Тоже мне, чтица. Я же тебе целую коллекцию аудиокниг принес.
– У нее голос приятный, очень красивый.
– Ну, разве что голос. Егор, ты для этой медсестрички – последний шанс. Охомутает и не заметишь.
– Только рад буду. Хоть кто-то подберет брошенное.
– Да не брошенный ты!
– А как это назвать?
– Я Лерку не оправдываю, хоть и сестра. Да, она поступила по-свински. Но она молодая, глупая. Одумается еще.
– Мне уже все равно: одумается, не одумается. Да и знаешь, она права: зачем молодой и красивой девушке крест на себе ставить.
– Какой еще крест. Егор, ты-то раньше времени крест на себе не ставь. Ты будешь видеть!
– Перестань, Паша, – грустно возразил Егор. – Врачи говорят, что я безнадежен.
– Какие врачи? Кто конкретно?
– Марья Петровна.
– Много понимает твоя Марья Петровна!
– Она главврач.
– Да она только руку твою лечит! Тебя надо знающим врачам показать, в Москву везти. Ты говоришь, эта, медсестричка, из Москвы. Спрошу у нее, может, знает, куда обращаться. Прямо сейчас и спрошу.
Увлеченный своей идеей немедленно разыскать Нину, Павел вскочил со скамейки.
– Сначала меня до палаты доведи, – охладил его пыл Егор. – А то я дорогу не найду.
Павел спохватился, помог Егору встать:
– Эх, Егорка. Пойдем, – и повел его к зданию больницы, поддерживая.
* * *
Нина сняла белый халат, поправила прическу. Ей хотелось побыстрее уйти из больницы, остаться одной, подумать. Этот Павел, конечно, расскажет Егору, что она вовсе не красавица. Хотя какая разница слепому человеку. Может обидеться, что обманула. Нехорошо начинать отношения с обмана. А у них отношения?.. Надо поскорее сбежать и спокойно во всем разобраться.
Она быстро шла по коридору к выходу, но сбежать не успела. Ее догнал Павел, собиравшийся переговорить насчет лечения в Москве и пообещавший себе быть как можно дружелюбнее. Но из этого намерения ничего не вышло.
– Я – друг Егора, – начал Павел.
– Я поняла, – сухо ответила Нина.
Ее невзрачная внешность и сухой ответ подействовали на него раздражающе, и он сказал резко:
– Ничего ты не поняла. Я – друг. А ты кто?
– А я люблю его. И не смейте мне тыкать, – смело ответила Нина, чувствуя в этом человеке своего заклятого врага.
– Нет, ты его не любишь, – возразил Павел. – Ты только о себе думаешь.
Нина вышла во двор, Павел пошел за ней, высказывая:
– Тебе так хорошо, удобно. Книжки ему читать, возле себя держать. А если б ты его по-настоящему любила, то сделала бы все, чтобы он видел!
– Ну, знаете ли. Я – не волшебница! – возмутилась Нина. – В его истории болезни ясно написано «неоперабельно». Операция невозможна.
– Почему? – спросил Павел.
– По результатам проведенного обследования, – не очень уверенно ответила Нина, застигнутая врасплох этим простым вопросом.
– Кто его обследовал? Кто написал, что операция невозможна? Кто поставил такой диагноз? Не диагноз, приговор! Какой-то врач, неизвестно еще, знающий или нет. А ты его защищаешь. Как это называется? Сговор?