– Профессиональная этика, – холодно пояснила Нина.
– Мне эта ваша этика… – крикнул Павел, явно собираясь сказать что-то нецензурное.
Нина остановилась, презрительно посмотрела на него в упор.
Павел сдержался, подобрал литературное слово:
– Безразлична. Пойми, его надо в Москву везти, может, за границу. Ты же из Москвы вроде? Подскажи хоть, куда обращаться.
Нина пожала плечами:
– Если он не операбелен, это бесполезно.
– Да, тебе так, конечно, удобнее, – сказал Павел. – Потому что как только Егор тебя увидит – сразу бросит. Его никогда не интересовали такие, как ты – бледные поганки.
– Хам, – спокойно сказала Нина. Не возмущенно, а просто констатируя факт.
– Ха, думаешь, Егор другой? – неожиданно обрадовался Павел. – Мы с ним с детства дружим. Я его лучше знаю. Сейчас только совсем не узнаю. Размазня какая-то, а не мой лучший друг. Привязала к своей юбке и радуешься. Ничего, я землю носом рыть буду, а найду возможность его прооперировать. И денег найду. Так что не строй на него планы. Он снова будет с моей сестрой. Знаешь, какая они красивая пара?
– Так это ваша сестра его предала? – жестко спросила Нина.
– Много ты понимаешь! Лерка… А… – он с досадой махнул рукой и быстро пошел к воротам.
Нина остановилась. Друг Егора оказался неприятным типом, но он был прав.
16. Новые планы
Нина решительно вошла в кабинет главврача. Несмотря на то, что главврач была занята – она с увлечением поливала растения, Нина все же отвлекла ее от этого несомненно важного занятия.
– Марья Петровна, разрешите? – не дожидаясь ответа, Нина взяла со стола историю болезни Егора.
– Это – история болезни Ладыгина. Объясните, пожалуйста, почему он не операбелен? Здесь нет никаких результатов обследования.
Главврач, продолжая поливать растения, ответила как всегда равнодушно:
– Какие тебе результаты… Оборудования у нас нет, врачей такой квалификации нет. Операцию… если делать… только за границей. А у Егора денег таких нет. Вот потому.
Нина молча смотрела на Марью Петровну, спокойно поливающую цветы.
* * *
Вечером она долго репетировала предстоящий сложный разговор с отцом.
– Папа, дело в том, что Егор… Нет, не так.
– Да, я понимаю, что он совершенно чужой человек… Не то.
– Да, я понимаю, что прошу тебя о невозможном, но неужели ты, для своей дочери… Нет, ерунда какая-то.
– Папа, пойми, этот человек мне очень дорог…
Так и не определившись, какие именно слова станут наиболее убедительными, Нина набрала номер.
– Папа, это я. Я приезжаю послезавтра. У меня к тебе просьба, нужно одно место в клинике для пациента. За мой счет. Дело в том… Можно? Спасибо.
Разговор оказался на удивление легким.
* * *
Нина шла по больничному коридору, направляясь в восьмую палату. Дверь палаты открылась, в коридор осторожно вышел Егор, здоровой рукой придерживаясь стенки.
Нина подошла к нему.
– На прогулку? – спросила она.
– Надо готовиться к самостоятельной жизни, – ответил Егор. – Сегодня гипс снимают. Завтра выписывают. Завтра уже буду дома. Привыкать к инвалидности.
– Извини, если нарушаю твои планы, но завтра мы едем в Москву, на обследование. Я уже договорилась.
Егор молчал, пытаясь осознать услышанное, наконец, сказал, без вопросительной интонации:
– Я буду видеть.
– Пока только обследование, – бесстрастно сообщила Нина.
– Ниночка, ты… – он неловко попытался обнять ее. – Милая моя! Спасибо, за все, что ты для меня делаешь. Я и тебя, наконец, увижу.
– Егор, это только обследование. И, если честно, то благодарить нужно не меня, а твоего друга.
– Паша – замечательный, – радостно заявил Егор.
– Да, уж, – сказала она.