– Не знаю. По-моему, никак.
Добров отвлекся от снимков:
– Ты говорила, что он спас девочку. Может, семья этой девочки поможет?
– Вряд ли у них есть такие деньги, – с сомнением покачала головой Нина.
– А тот, виновник?
– Его не нашли.
– У Егора должны быть родственники, друзья, коллеги, наконец…
– Да, и все вместе они смогут набрать денег на перелет. Папа, представь, что операция нужна мне.
– Типун тебе на язык, – рассердился Добров.
– У нас же есть такие деньги?
Добров внимательно посмотрел на Нину.
– Доча, извини за бестактность, но Егор видел тебя до несчастного случая? Или вы познакомились…
– Нет, он меня никогда не видел, – прервала его Нина. – Папа, Егор рисковал жизнью ради совершенно незнакомой ему девочки, а для меня он…
– Видишь ли, скорей всего, привязанность Егора к тебе обусловлена его беспомощным состоянием.
– Бледная поганка, – задумчиво произнесла Нина.
– Что? – переспросил Добров.
– Его друг уже объяснил мне это, только в других выражениях.
Добров молча смотрел на свою дочь. Наконец произнес, твердо и размеренно:
– Я оплачу ему операцию. Только с условием: ты останешься – работать, оперировать, заведовать отделением, в дальнейшем возьмешь на себя руководство клиникой. Иначе зачем ты получала образование, стажировалась в лучших заграничных клиниках? Надеюсь, у тебя хватит ума и гордости предоставить Егору свободу и не мчаться за ним в его рыбацкую хижину.
– Папа, какая хижина? Он – не рыбак…
– Мы договорились? – прервал ее Добров.
– Да.
– Выясню, где его смогут прооперировать.
– Когда я стажировалась в Германии, видела такую операцию, – подсказала Нина.
– Да, и туда обязательно позвоню. Кто его будет сопровождать?
– Я.
Добров неодобрительно покачал головой, но возражать не стал.
– Тем не менее, до вашего отъезда я настаиваю на твоем возвращении в рабочий процесс. Завтра операционный день. Будешь мне ассистировать.
Нина послушно кивнула и задумчиво сказала:
– А ведь у нас есть все условия для проведения таких операций.
– Да, возможно, лет через пять и мы сможем оперировать таких больных, – согласился Добров. – Будем готовить своих специалистов.
* * *
Егор стоял в палате и осторожно ощупывал картину, висящую на стене.
В палату вошла Нина. Он обернулся на звук открываемой двери и легких шагов.
– Нина, – уверенно определил Егор.
– Да. Как ты узнал? – обрадовалась она.
– Развиваю способности экстрасенса. Почти получается. Вот пытаюсь на ощупь определить, что на картине. Только не рассказывай!
Нина подошла к нему ближе, глядя на него с нежностью.
– Не буду, – пообещала она.
– Эта картина мне почему-то особенно нравится.
Нина невольно взглянула на картину, хотя прекрасно знала, что на ней изображено: широкая, чистая река.
«Ему сделают операцию, и он уедет к своей реке.» Нина обняла Егора, пока еще он здесь, рядом. Он что-то почувствовал в этом ее отчаянном объятии.
– Ты что-то от меня скрываешь?
– Я…? – растерялась Нина. Да, она много чего скрывает.
– Результаты обследования показывают, что я скоро умру? – шутливо спросил Егор.
– Нет, что ты! – поспешно возразила Нина.
– Ты меня так обнимаешь, как будто навсегда расстаешься.
– Все хорошо, – бодро произнесла Нина. – А результаты… тоже… хорошие. Только еще не все готовы. Подожди немного.
– Мне здесь обязательно помогут, – кивнул Егор. – У главврача такой голос, уверенный. Как у капитана.
20. Дочь своего отца
– Почему только через полгода? – в отчаянии переспросила Нина. – Шансов на успех будет гораздо меньше. Если они вообще останутся.