Санитарка помедлила, вздохнула и отошла от двери.
* * *
Нина вошла в палату, подошла к кровати, на которой лежал Егор, еще слабый после операции.
– Привет, – сказала она. Наверное, ее голос прозвучал как-то совсем уж безжизненно.
Егор медленно перевел взгляд в ее сторону, внимательно посмотрел на Нину, взял ее за руку.
– Нина? – спросил он.
Она кивнула.
– Ниночка, родная моя! Я вижу! Представляешь? Я – вижу!
– Очень рада за тебя, – немного напряженно произнесла Нина. – Правда.
– Ниночка, милая. Красавица моя!
Услышав это, она забеспокоилась. Врач в ней взял верх над женщиной.
– Ты действительно видишь? – переспросила Нина.
Она показала четыре пальца на руке и спросила:
– Сколько пальцев?
– Четыре, – слабо улыбнулся Егор.
– А сейчас?
– Три, – он снова ответил правильно.
– А… какого цвета у меня глаза?
– Цвета реки. Глупенькая ты моя. Я тебя давно разглядел. Красивые у тебя глаза. И ушки тоже, ничего. Симпатичные.
Нина невольно улыбнулась.
– И улыбка красивая, – сказал Егор.
– Да ладно, – не поверила она. – Знаю, что не фотомодель.
– Модель у меня уже была. Кроме тебя мне никто не нужен. Для меня ты – самая красивая.
25. Павел навещает друга
Вернувшись из очередного рейса, Павел поехал в Москву – навестить своего выздоравливающего друга. Он с опаской подошел к входу в клинику, осторожно поинтересовался у охранника:
– К Ладыгину я. Можно?
Охранник улыбнулся и жестом показал, что путь свободен.
* * *
Егор уже выглядел вполне здоровым, Павлу обрадовался, но разговор у них получался не слишком гладкий.
– Егор, ну какое еще предложение, какая свадьба, – говорил Павел, расхаживая по палате. – Понимаю, ты благодарен Нине за то, что она сделала тебе операцию, но это же не повод жениться.
– Нина просто ассистировала, – поправил Егор.
– Стоп, не понял. Кого обманули? Мне Добров сказал, что оперировать будет Нина.
– Значит, она сама? Ничего себе, – восхитился Егор.
– Из-за чего я и психовал, – сказал Павел. – Поэтому меня и выгнали.
– Как выгнали? – не понял Егор.
– А так, чтобы не мешал, – спокойно пояснил Павел. – Сказали, отправляйся-ка ты куда подальше.
– А ты что?
– Что? Ушел. В рейс. Куда еще. Вот, вернулся, сразу к тебе. Ничего, пустили.
Павел присел на кровать рядом с Егором, заговорил мягче:
– Егор, ты насчет Лерки не горячись, подумай хорошенько. В жизни всякое бывает.
– Вот именно, Паша, в жизни всякое бывает. Поэтому я хочу, чтобы рядом со мной был человек, который не предаст. Нина – такой человек. Я ей как себе верю.
– А то, что она тебя обманывает? – вскинулся Павел. – Операцию делала сама – обманула, что ассистирует.
– Не хотела меня волновать, – пожал плечами Егор.
– Притворялась простой медсестрой, а у папы – клиника…
– Она же не виновата, что богатая, – возразил Егор. – А клиника – дело хорошее. Людей лечат.
– Егор, нельзя жениться только из благодарности. Раньше ты на нее и не взглянул бы.
– Дурак потому что был. Паша! Я изменился за это время. Прозрел, когда стал слепым. Многое понял. То, что раньше для меня было важным, теперь… Нина для меня… Не просто любимая женщина, любимый человек. У меня такое чувство, что я не просто встретил женщину, а нашел себя.
– Ты прямо поэтом стал, – усмехнулся Павел, но как-то добродушно.
– Паша, пойми…
– Да понял уже, – прервал его Павел. – Я ведь и сам… можно сказать, влюбился. Как она тогда, с твоим сотовым. А потом так спокойно говорит: «Все будет хорошо». И, знаешь, я поверил, что ты в надежных руках. В рейсе все вспоминал ее. Честно, не думал, что ты ее полюбишь. Ты же у нас – ценитель красоты. Природу тебе только красивую, жена, чтоб обязательно раскрасавица.