Нина села рядом с ней на диван, спросила огорченно:
– Юля, почему ты так? Ты же была моей лучшей подругой.
– «Подругой…», – горько усмехнулась Юля. – Да мне деваться некуда было, вот и околачивалась у тебя целыми днями. Дома отец пьет, мать орет, меня вечно шпыняют. Юлька, это вымой, то убери, за братом присмотри. А у тебя тихо, спокойно. Валентина готовит вкусно, никто не гонит. Ты только дура! С такими денежками можно было так веселиться! Я бы на твоем месте из клубов не вылезала бы! А ты все: книжки, учеба. Медицина, черт бы ее побрал! Я – красивей в сто раз, а все парни возле тебя вертятся, еще бы, богатая невеста! Ненавижу!
В коридоре показался высокий крепкий мужчина в форме речника и с большим букетом. Увидев Павла, Нина встала.
– Вы опять нарушаете, – сказала она.
– Что я нарушил? – поинтересовался Павел.
– В хирургию нельзя с цветами.
Павел церемонно преподнес букет Нине и проникновенно произнес:
– Талантливому хирургу и потрясающей женщине!
Юля, побледнев от зависти, встала с дивана и отошла к окну, отвернулась, чтобы никого не видеть.
Нина взяла цветы.
– Это от Егора? – уточнила она. Егору нельзя никуда выходить, и он попросил друга…
– Нет, от меня лично, – пояснил Павел. – Егор вам сам подарит.
– С каких пор я стала для вас потрясающей женщиной? – спросила она недоверчиво.
– Нина, простите меня, за все. Я очень виноват перед вами. Забудьте все, что я говорил. Вы – прекрасная…
Это услышал Костя, вышедший в коридор из соседней палаты.
– Еще один охотник за приданым, – произнес Костя негромко, но с расчетом, чтобы его услышали.
Его услышали – вспыльчивый Павел подскочил к нему и схватил его за грудки:
– Че ты сказал?
Попытка Кости вырваться из крепких рук Павла оказалась безуспешной.
– Костя, не надо судить по себе, – сказала Нина. – Павел, отпустите, пожалуйста, Константина. Он один из лучших хирургов клиники.
Из палаты вышел Егор, услышавший голос друга.
– Паша, прекрати, – сказал Егор, увидев, что его друг трясет звезду нейрохирургии.
– Да ты знаешь, че он сказал? – возмущался Павел.
Костя, безуспешно пытаясь высвободиться, обернулся:
– Нина, послушай, я, может, единственный, кто тебя по-настоящему любит! То, что было тогда – просто недоразумение. Эта истеричка все выдумала, а я растерялся.
Услышав про истеричку, Юля, которую Костя не заметил, подбежала к нему и тоже вцепилась в него с криком:
– Это я – истеричка? Ах, ты…
Константин, вынужденный обороняться еще и от Юли, крикнул ей в отчаянии:
– Да, ты! Ты мне всю жизнь испортила!
Егор кивнул на Костю, спокойно поинтересовался у Нины:
– Твой бывший? Вроде живой?
Она застыла, сжимая в руках шикарный букет. Вот все и раскрылось!
– По-моему, они сейчас это исправят, – безучастно сказала Нина.
27. Еще посетительница
В коридоре появилась девушка потрясающей красоты, которая смотрелась в больничном коридоре чужеродным элементом. Ее место было на красной ковровой дорожке в лучах софитов, среди восторженных аплодисментов. Неулыбчивая Юля тоже была красива, но Юлина красота была понятная, земная, а эта девушка с сияющими глазами и лучезарной улыбкой казалась существом из другого мира, в котором царит вечная гармония.
Впечатление инопланетного происхождения красавицы усиливало то, что в одной руке она несла огромный торт, а в другой – большую спортивную сумку, сверху которой лежали букеты цветов. С этой тяжелой ношей девушка двигалась удивительно легко, словно плыла по воздуху.
Нина как-то сразу поняла, кто это, и также поняла, что у нее нет никаких шансов в сравнении с этой потрясающей красотой и невероятной грузоподъемностью. Увидев девушку, Павел сильно удивился и оставил в покое одного из лучших хирургов клиники. Юля, почувствовав, что она в своем приступе гнева явно проигрывает этой лучезарной красавице, тоже отпустила Костю, неприязненно глядя на девушку. И Егор, конечно, на нее смотрел.