Довольная всеобщим вниманием, девушка направилась к Нине.
– Лера? Ты зачем здесь? – спросил Павел.
– Я – твоя сестра, если ты не забыл, – ответила мимоходом Лера, не глядя на брата и не переставая лучезарно улыбаться. – Я что, не могу навестить Егора?
Так же мимоходом Лера поставила на диван сумку и торт, быстро и ловко достала коробку конфет и взяла один из лежавших сверху букетов – точнее, все это как-то само собой оказалось в ее руках.
– Как тебя с этим всем пропустили? – удивлялся Павел.
– Разве меня можно не пустить? – сказала Лера, прекрасно осознавая свою неотразимость, и подошла к Нине:
– Здравствуйте! Вы – Нина Владимировна?
Нина кивнула, хотя вопрос Леры прозвучал скорее риторически.
Лера красивым жестом преподнесла Нине цветы и конфеты.
– Спасибо вам огромное! Вы – просто замечательный хирург! – с воодушевлением воскликнула Лера.
– Спасибо, – слегка растерянно ответила Нина.
Лера шагнула к своей сумке и достала еще букет и коробку конфет. С этими дарами она подошла к растрепанному после потасовки Косте.
– Если не ошибаюсь, вы – Константин Борисович. Тоже оперировали Егора, – торжественно произнесла Лера, не обращая внимания на не слишком торжественный вид хирурга. – Это вам.
– Благодарю. Очень, очень приятно, – сказал Костя.
Лера подошла к Егору и поцеловала его в щеку:
– Егор, милый, как я рада, что у тебя все хорошо! Я тебе варенье привезла. Из черноплодной рябины, – Лера взяла торт и сумку и обратилась к Нине:
– Ведь ему можно варенье?
Нина машинально кивнула.
– Проходи, вот моя палата. Тоже рад тебя видеть, – спокойно сказал Егор своей бывшей невесте.
Все так же лучезарно улыбаясь, Лера вошла в палату.
Нина быстро пошла по коридору – с букетами цветов, с коробкой конфет, с дрожащими губами и со слезами на глазах.
28. Непредсказуемый жизненный путь
В своем кабинете она положила цветы и конфеты, села за стол – и расплакалась. Плакала горько, всхлипывая, столько было причин для слез.
Послышался стук в дверь. Не дождавшись ее разрешения, Егор вошел и сразу же начал говорить:
– Нина, Лера просила…
Увидев всхлипывающую Нину, Егор присел перед ней, взял ее руки в свои – большие, крепкие.
– Ниночка, что ты? Ты из-за Леры? Ну, прости. Не могу же я ее с лестницы спустить. Сестра друга. В такую даль приехала, столько всего привезла. Понимаешь, она такая. Праздники очень любит, а будни не выносит. Совсем. Тем более, больницы, страдания. Ей надо, чтоб все сверкало, искрилось, было шумно, весело…
– Я не нарочно… – продолжая всхлипывать, попыталась объяснить Нина. – Марья Петровна не так поняла… Я хотела тебе рассказать, но ты сначала не слушал… Тебе не до этого было… Потом я думала только об операции…
– Ты про что?
– Я не хотела обманывать, что Костя умер, – наконец, внятно произнесла она.
Егор обнял ее, сказал успокаивающе:
– Нашла из-за чего плакать. Ну его. Не умер, и слава Богу. А то кто бы тебе ассистировал? Ну, все, хватит. Ты же сильная, смелая. Талантливый хирург! Такую операцию провернула.
– Я – самая обыкновенная слабая женщина. Да, знаю, всем нужны сильные. А я, может, хочу быть слабой.
– Пожалуйста, я не возражаю, – согласился Егор. – Только не плачь.
– А Лера… – снова всхлипнула она. – Разве ты не понимаешь, что она все это нарочно затеяла. Хочет тебя вернуть.
Егор вытер ей слезы.
– Давай будем считать, что она просто любит праздники, – предложил он. – Сейчас устраивает чаепитие для всего персонала. Такой торт огромный притащила и еще всякой всячины.
Раздался стук в дверь.
– Вот. Это, наверное, тебя зовут чай пить.
В кабинет заглянула санитарка.
– Нина! Рыженькая эта, из пятой палаты! Ты, что ли, разрешила ей вставать?