– Уеду без документов, – ответила Нина.
Добров снова углубился в чтение.
– Без документов ты далеко не уедешь, – философски заметил он.
– Папа, пойми… – начала Нина, но он прервал ее:
– Иди переоденься и займись делом. Тебя больные заждались.
Нина не двинулась с места. Добров встал из-за стола, подошел к ней, обнял за плечи, сказал ласково:
– Доча, все пройдет, ты успокоишься. Время лечит. А самый лучший лекарь – это работа. Знаю, что не говорю ничего нового для тебя, но ведь это так и есть. Была бы жива мама, она нашла бы, наверное, для тебя слова.
– Я не собираюсь бездельничать, – ответила Нина. – Но здесь работать я больше не могу.
– Понимаю, тебе больно видеть Константина. Могу уволить. Правда, жаль. Хирург он хороший.
– Пусть остается. Мне уже все равно. Пойми, я хочу узнать, чего я стою сама, без богатого папы, владеющего частной клиникой. Я только диплом недавно получила – и уже завотделением. Я же понимаю, что если бы ты не был моим папой… Я – не самая лучшая кандидатура. Конечно, я стараюсь, но…
– Я не просто богатенький папочка, который не знает, как лучше угодить своему дитятке! – возмущенно сказал Добров. – Твоя должность – это и большая ответственность, и мое доверие тебе. Клиника – мое детище, выстраданное… – он махнул рукой, словно признавая безнадежность попытки донести до Нины свое видение жизни.
Добров сел у стола, помолчал, заговорил тихо, глухо, погрузившись в воспоминания:
– Я же бизнесом занялся от отчаяния. Уволили по сокращению, ни денег, ни работы, ты маленькая. Твоя мама зачем-то ходила на работу, хотя ей перестали платить. Вот я и решился. Все знакомые только пальцем у виска крутили. А у меня получилось! Мы с мамой и размечтались о своей клинике. Думаешь, это легко? Создавать трудно, а развалить… Вот я и хочу передать свое, нет, наше! детище в твои руки. Человеку, которому я могу доверить дело всей моей жизни.
– Не уверена, что мне можно что-то доверить, – негромко сказала Нина.
– Документы не получишь! – заявил Добров своей неразумной дочери.
Нина вышла из кабинета, везя за собой чемодан.
* * *
В коридоре пожилая санитарка мыла пол, увидев Нину, подошла к ней:
– В отпуск? Правильно! Отдохни, – сказала она, наслышанная уже о скандале в ЗАГСе.
– Нет, теть Кать, я совсем уезжаю, – возразила Нина. – Буду работать в другом городе, тоже в больнице. У них есть вакансия врача. Я все узнала, не волнуйтесь за меня, я уже взрослая.
– Тоже выдумала! Все нормальные люди в Москву, а ты… С одним не вышло, другого найдешь. Вон их сколько возле тебя крутится.
– Им нужна не я, а мои деньги, – с горечью сказала Нина.
– А если и так? Тоже мне, трагедия. Нин, ты меня послушай. Я тебя еще вот такой маленькой помню. Плохого не посоветую. Чтобы девушку замуж взяли, у нее что-то должно быть, интересное для мужчины. То, что ему нужно. Кому-то домработница нужна, чтобы его носки по дому разыскивала и пироги пекла. Кому-то – красавица, чтобы всем показывать, гостей приличных принимать. Кому-то, чтобы с деньгами. Радоваться тебе надо, что не бедная.
– Думаете, как женщина, как личность я никого не могу заинтересовать?
Санитарка посмотрела на Нину, снова взяла швабру.
– А поезжай, поезжай… – сказала она, намывая пол. – Помыкаешься по чужим углам, поглядишь, как люди живут. Может, ценить станешь то, что тебе даром дается.
Последние слова тети Кати услышал вышедший из кабинета Добров.
7. Чужой город, чужие люди
Нина документы получила. Утром следующего дня она уже шла по улицам незнакомого города, тихим и немноголюдным, особенно по сравнению с суматошными московскими. Чемодан она оставила в камере хранения и теперь шла только с небольшой сумкой, внимательно разглядывая названия улиц и номера домов. Наконец, она нашла больницу, в которой собиралась работать.
Здание было старое, обшарпанное как снаружи, так и внутри. Нина шла по полутемному узкому коридору, пока не нашла дверь, тоже обшарпанную, с простенькой табличкой «Главврач».