8. Первое дежурство. Вечер
Вечером она вышла на дежурство. Внимательно выслушала от дневной медсестры, что входит в ее обязанности, и приступила к работе. Одной из обязанностей были вечерние уколы. Нина приготовила и положила на небольшой поднос все необходимое для укола и направилась в восьмую палату к больному Ладыгину.
В восьмой палате присутствовал только один больной. Прислонившись к спинке, на кровати сидел симпатичный молодой мужчина. Его левая рука была в гипсе по самое плечо. Судя по скомканному одеялу на другой кровати, здесь были и другие больные.
– Добрый вечер! Кто Ладыгин? – спросила Нина.
Симпатичный больной улыбнулся, повернулся в ее сторону:
– И вам вечер добрый. Ладыгин – это я. А вы кто?
– А вы разве не видите? – снова спросила Нина. Его слова прозвучали для нее шутливо – разве не понятно по ее одежде и подносу, кто она и зачем сюда пришла.
– Нет, – ответил он, загадочно улыбаясь и глядя на нее так восхищенно, как никто никогда на нее не смотрел. Как будто она самая красивая женщина в мире, и он обязательно хочет ей понравиться. От этого взгляда она смутилась и почувствовала, что краснеет.
– Что вы на меня так смотрите? – слегка растерянно произнесла Нина.
В это время в палату, бойко передвигаясь на костылях, вошел худощавый парень лет двадцати с загипсованной ногой. Услышав вопрос Нины, он негромко и буднично пояснил мимоходом, направляясь к кровати со скомканным одеялом:
– Он не смотрит. Слепой. А вы – новая медсестра?
Нина покраснела еще сильнее, теперь уже от стыда. А она-то подумала…
– Извините. Я не знала. Я только первый день сегодня.
Загадочно улыбавшийся Ладыгин поскучнел, произнес со вздохом:
– Эх, Коля, все испортил. Я же целых пять минут был полноценным человеком!
– И я, – почти про себя выдохнула Нина, одними губами.
– Вы что-то сказали? Я хоть и не вижу, но слух у меня отличный, – сообщил ей Ладыгин.
– Говорю, я пришла сделать вам укол, – громко произнесла Нина.
– Все, теперь я – просто больной. Инвалид. Одна радость – красавицы мне делают уколы. Вы ведь красавица?
– Конечно. Глаз не отвести, – строго сказала Нина, выразительно глядя на Колю. Тот жестами заверил ее «Будьте спокойны. Не выдам». В самом деле, зачем лишать хорошего человека единственной радости.
– Я это сразу понял. У вас голос такой: красивый, нежный. Такой голос может быть только у очень красивой девушки.
– По-моему, в ваших краях нежность – скорее недостаток, – возразила Нина. – Мне сказали, что в женщине здесь ценится грузоподъемность.
– Кто это вам сказал?
– Главврач.
– А, Марья Петровна. На нее похоже. Нет, красота у нас тоже очень даже ценится, – сообщил Ладыгин к неудовольствию Нины.
– Я еще долго буду ждать? – сухо спросила она, поторапливая разговорившегося больного. Ладыгин неловко повернулся на кровати, готовясь к уколу.
* * *
Выполнив все назначения, намеченные на вечер, Нина прошла в ординаторскую. Открыла незапертую дверь, вошла в пустой полутемный кабинет – горели не все лампы. Нина стала просматривать бумаги, разложенные на письменном столе.
– Что вы здесь ищете? – раздался резкий мужской голос. От неожиданности она вздрогнула и обернулась. С дивана, расположенного в плохо освещенном углу, приподнялся дежурный врач, худой и уставший мужчина средних лет, откинул плед, которым укрывался, и недружелюбно посмотрел на Нину.
– Хотела посмотреть истории болезней, – робко пояснила она.
– Разве вам не дали лист назначений? Дневная медсестра должна была его передать.
– Дали, но… – Нина замялась.
– Тогда зачем?
– Понимаете, я – врач. Так получилось, что сейчас работаю медсестрой… – начала объяснять Нина.
– Ясно, – усмехнулся дежурный врач. – Инспекция.
– Нет, что вы. Хочу изучить больных, то есть, заболевания.
– Нужно разрешение главврача.
– Она же ушла. Думаю, Марья Петровна разрешила бы.