– Вот когда разрешит, тогда и получите. У нас сейчас строго. А то раньше: медсестра сидит, больные рядом крутятся, истории читают. Потом проблемы. Один прочел, что у него в легких дыхание везикулярное, разнервничался и все, сердце. Еле откачали.
Дежурный врач, видимо, потратив на беседу с Ниной последние силы, снова улегся на диван и прикрылся пледом.
Она понимающе кивнула и тихо вышла из ординаторской.
9. Первое дежурство. Ночь
Нина сидела на посту медсестры – за письменным столом в коридоре. Мечтательно улыбалась, вспоминая восхищенное выражение лица больного Ладыгина. Если бы она и в самом деле была красавицей! Нина достала из сумочки маленькое зеркальце, посмотрелась в него и разочарованно вздохнула.
Из восьмой палаты раздался отчаянный крик:
– Стой! Стой! Нет!
Нина побежала в палату.
Ладыгин сидел на кровати, не совсем понимая, где он и что с ним.
– Почему так темно? – говорил он, пытаясь встать.
Нина подошла к нему, приобняла за плечи, укладывая:
– Тише, тише. Приснилось что-то? Ложитесь.
Он лег. Нина села рядом, успокаивающе погладила его здоровую руку.
– Как тогда. Какой-то миг и… – сказал он, еще во власти приснившегося кошмара.
– Вы спите, я с вами посижу.
– Я вас по голосу узнал, – похоже, Ладыгин вернулся в действительность. – Вы – новая медсестра. Как вас зовут?
– Нина.
– А я Егор. Ладыгин. Больной. Раньше был человеком.
– Что вы такое говорите. Вы и сейчас человек, – возразила Нина.
– Вы не понимаете. Знаете, кто я был раньше? Старпом.
– Кто? – переспросила она.
– Старший помощник капитана. Это было давно. В другой жизни. Несколько дней назад. А теперь, из-за какой-то глупости…
– Все, все, тише, спите. Я здесь, все хорошо, – говорила Нина, поглаживая его руку. Егор успокоился, затих. Она еще долго сидела рядом с ним.
10. Первое дежурство. Утро
После бессонной ночи давала знать о себе усталость, но Нина счастливо улыбалась, аккуратно расставляя коробки с медикаментами в стеклянном шкафу. Услышав за спиной подозрительный шорох, обернулась. По коридору торопливо семенили миловидная молодая женщина и девочка лет пяти. Женщина обеими руками бережно держала большой пакет.
– Вы на консультацию? – спросила Нина.
– Нам бы к Ладыгину, в восьмую палату, – просительно сказала женщина.
– Посещения после четырех, – сухо ответила Нина.
– Знаю. После четырех я не могу. Мы быстренько.
– Нет, извините, нельзя. Скоро обход.
– Обход еще не скоро, – со знанием дела сообщила посетительница. – Пока все врачи придут. Мы же каждое утро забегаем. Пожалуйста.
Нина неопределенно пожала плечами. Женщина восприняла этот жест как разрешение и заторопилась в восьмую палату, бормоча на ходу:
– Вот спасибочки.
Девочка побежала за ней.
Нина хмуро смотрела им вслед.
В коридоре появилась главврач с большой хозяйственной сумкой в руке, приостановилась, спросила равнодушно:
– Как первое дежурство?
– Все хорошо. Все назначения выполнены, – отрапортовала Нина.
Из восьмой палаты вышли посетители, уже без пакета. Нина виновато взглянула на главврача. Пропустила в неурочное время! Но главврач смотрела на них спокойно и грустно.
Женщина и девочка, все так же тихо и быстро семеня, приблизились к ним.
– Доброе утречко, Марья Петровна, – сказала женщина. – Мы тихонечко, мы как мышки. Все, уже убегаем.
– Эх, вы, мыши, – вздохнула главврач.
* * *
Нина вошла в палату номер восемь, стараясь быть строгой, спокойной и выдержанной. Обычная проверка.
На тумбочке возле кровати Егора стояла большая банка с компотом и тарелка, на которой возвышалась внушительная горка оладий. Егор и Коля ели их, запивая компотом. Коля ухаживал за Егором: подливал компот из банки, совал ему в руки очередной оладушек, помогал поставить кружку на тумбочку, а не мимо нее. У Нины сжалось сердце, когда она увидела эту трогательную картину, но заговорила она сухо и официально: