Внезапно пошел сильный дождь. Нина прибежала домой насквозь промокшая и продрогшая, сразу под душ: мыться, греться.
* * *
Сделала себе горячий чай, забралась под теплое одеяло с кружкой. Блаженство! За окном было темно, дождь перешел в настоящий ливень.
Раздался звонок телефона. Нина недоуменно посмотрела на телефон, стоявший на столике в другом конце комнаты. Неохота было вылезать из-под одеяла. Кто ей может звонить на городской номер? Наверное, ошиблись. Звонки прекратились, потом телефон снова настойчиво зазвонил. Нина вздохнула, выбралась из теплой постели, подошла к телефону.
– Алло, – сказала она в трубку, собираясь объяснять, что произошла ошибка. Но ошибки не было. Звонили именно ей.
– Да, сейчас, – пообещала она.
В окно был виден темный дом, в одном окне которого горел неяркий свет.
Пришлось бежать туда, через дорогу, под проливным дождем.
* * *
Квартира, в которой жил старик, была действительно и просторнее, и гораздо лучше обставлена, чем та, которую он сдавал Нине.
Старик лежал на кровати, сообщил хрипло:
– Плохо мне.
– Давление очень высокое, – пояснила Нина, снимая с его руки тонометр. – Сейчас сделаю вам укол.
Набрала шприц, кольнула.
– Вот и все. Сейчас вам будет лучше, – заверила она старика и собралась уходить.
– Куда торопишься, – ворчливо сказал он. – Посиди немного. Вдруг мне хуже станет.
– От чего же должно стать хуже?
– Сказал «посиди». Сядь и не спорь.
Нина послушно села на стул возле кровати.
– Торопятся все, торопятся, – бурчал старик. – Нет, чтоб посидеть, поговорить. Бегут от родителей. Дочка от меня сбежала. Ты своих бросила.
– Никого я не бросила, – возразила Нина. – Мама умерла. Папа работает, не старый еще.
– Вот отца-то и бросила. Один остался. Придет с работы – ужин подать некому.
– Он не один. С ним наша домра… Наша родственница с ним, – поправилась Нина, но старик заметил ее оговорку.
– Эксплуататоры, значит, – сделал он вывод. – Молодая? Родственница-то?
– Ей сорок два, – сообщила Нина.
– А, тогда понятно. Значит, это он тебя сплавил, чтобы не мешала им.
– Что вы такое говорите? – возмутилась Нина. – Мой папа… Никогда не предаст любовь к моей маме. У них такая любовь была. Вы не понимаете.
– Это ты не понимаешь. Вроде взрослая уже, а как дите рассуждаешь.
Нина решительно встала, прекращая дискуссию:
– Вам уже лучше? Все, спокойной ночи. Мне пора.
12. Второе дежурство
Перед очередным дежурством Нина пришла в больницу пораньше, чтобы застать главврача.
– Здравствуйте, Марья Петровна, – сказала она, входя в кабинет.
Главврач пила чай. На столе среди разбросанных бумаг стояла тарелка с пирожками.
– А, это ты, – равнодушно ответила Марья Петровна, откусывая пирожок. – Что-то рано сегодня. Или увольняться надумала?
– Я хотела бы ознакомиться с историями болезни. Чтобы лучше знать, что говорить пациентам. А то вчера мне было неловко из-за того, что… – начала объяснять Нина, но главврач, не дослушав ее, кивнула:
– Конечно, читай. Только здесь, из кабинета не выноси. А то у нас такое было, теперь комиссии, проверки…
Нина понимающе кивнула, села за стол, взяла истории болезни и стала внимательно просматривать, делая выписки в принесенный с собой блокнот. Вообще-то ее интересовала только одна история болезни, но не помешает просмотреть и другие.
– Пирожки будешь? Угощайся, – предложила главврач. – Вкуснятина. Сама-то печешь?
– Нет, – честно призналась Нина.
– Понятно. Не найдешь ты здесь мужика. У нас все такие избалованные.
– Значит, не найду, – спокойно ответила Нина, не отрываясь от изучения историй болезни. – А вы молодец, что печь успеваете.