- Лорелин, нужно тужиться. Это единственный способ, которым мы можем тебе помочь.
- Я не могу. Мне очень больно.
- Посмотри на меня, - Л отпускает мою шею. Слезы катятся по ее щекам. Она роняет голову и смотрит на Эми, - Ты можешь это сделать. Ты единственная, кто властен над этим. Чем раньше ты это сделаешь, тем скорее наступит облегчение. Давай. Тужься изо всех сил.
- О Боже.
Она жмурится, лоб морщится. Слезы бегут из ее глаз, и это разбивает мне сердце. Она страдает.
- Давай, любимая.
- Посмотрите, мистер Маклахлан.
Я наклоняюсь и смотрю между ног Л. Ребенок выходит лицом вниз, и доктор Сомерсби переворачивает её, чтобы я мог посмотреть.
Я вижу её лицо впервые.
- Головка вышла, Лорелин.
Я никогда не видел ничего более удивительного.
- Л, она прекрасна.
- Еще один раз, и мы посмотрим, кто тут у нас.
- Тужься!
Я вижу решимость на ее лице и знаю, что последний толчок будет последним.
Я слышу поток воды, а затем пронзительный крик – первый звук нашего малыша.
- Ты сделала это, Л, - я целую ее в макушку. - Как же я люблю тебя.
Доктор Сомерсби держит нашего ребенка, обтирая ее.
- Сказать или показать?
Мы с Л смотрим друг на друга и одновременно говорим: «Покажите».
Она поднимает нашего ребенка, чтобы мы могли увидеть. Нет «каракули».
- Мэгги Джеймс, и она прекрасна, как и ее мама.
Я могу вспомнить лишь пару случаев, когда я плакал. И один из них сейчас.
- Я никогда не видел более красивого ребенка. Спасибо, милая, что подарила мне дочь.
Мэгги Джеймс кладут на грудь Л. Они находятся кожа к коже. Я тяну руку и глажу ее щечку пальцем. Такая мягкая.
- Я уже безумно люблю ее. Не знал, что такое возможно.
- Знаю. Разве она не прекрасна?
Она лежит лицом вниз, подергиваясь.
Эми подходит, чтобы посмотреть на нее.
- Это удивительный процесс. Она начнет искать сосок. Некоторые дети делают это быстро, а кому-то нужно время. Думаю, она шустренькая.
Л ворочается, чтобы лечь поудобнее, пока Мэгги Джеймс лежит на ее груди, изучая ее.
Эми была права. Этот процесс занимает около часа. В конечном счете она опускается вниз, чтобы найти сосок. Это невероятно.
- Посмотри на это.
- Она потрясающая.
- Именно эту жизнь я видел, когда мечтал о нашем будущем. Всегда была ты, я и она, но это только начало. Больше жизни. Больше счастья. Больше детей.
- Л помогает ЭмДжей взять сосок в рот.
- Когда-то ты был моей красотой от боли, прежде чем стал моей красотой от отказа. Сейчас ты превратился в нечто иное.
- Во что же?- В мою красоту от любви, вы оба. Навсегда.
Эпилог
Джек Маклахлан
В воздухе стоит запах красной смородины. Это говорит о том, что в ближайшее время Л не покинет свое убежище. Жаль, что ароматические свечи не в силах замаскировать запах, с которым я столкнулся.
Черт, Л, чем ты кормила детей на этот раз?
Люк лежит на пеленальном столике. Его голубые глаза смотрят на меня, пока я меняю ему подгузник. Могу поклясться, что он ухмыляется. Я кладу палец на его подбородок и щекочу его под ним, заставляя его смеяться.
- Твоя мама знала, что ты сделаешь это. Она вас всех накормила одним и тем же, поэтому-то она и попросила меня искупать тебя, дружище.
Я смотрю на клона Люка, который ползает по полу. Уверен, он тоже натворил делов.
- Хадсон, твой подгузник также ужасен, как и твоего брата?
Он подползает ко мне и дёргает за край джинсов.
- Па.
Я протягиваю руку и взъерошиваю его темные волосы.
- Ты следующий, приятель.
Я управляюсь со всеми отходами, оставшимися после моих сыновей, и удивляюсь, как девятимесячные младенцы могут делать то, что они только что сделали. Это не должно быть физически возможно, но потом я понимаю, что вселенная точно настроена против меня, потому что ЭмДжей делала тоже самое, только в большем количестве.
Поделом мне, ведь я был инициатором попробовать завести второго.
Но сейчас, предполагаю, для четвертого еще рановато. У нас и так одна двухлетняя и два девятимесячных близнеца. Мальчики становятся раздражительными, и со временем наверняка все станет только хуже. Однако, ЭмДжей - самая сладкая малышка на свете. Она папина маленькая девочка и была ею с тех пор, как я впервые увидел ее крошечное личико на экране ультразвука.
Это правда. Маленькая девочка может вращать папочкой, как хочет. Как можно отказать маленькому ангелочку с копной кудрявых каштановых волос? Мое сердце каждый раз тает, когда ее карамельного цвета глаза смотрят на меня, но волнительнее всего слышать, когда она зовет меня «папочка». Самые драгоценные звуки.