Тридцать первого мая, в последний день учебы, я решился позвать Леру на прогулку.
Наверное, это был самый волнительный момент в моей жизни. Сдать сотню годовых контрольных по математике было бы не так страшно. В последнюю секунду я даже почти струсил.
-Лер... - сказал я, старательно разглядывая каждую деталь незамысловатого интерьера.
-Чего?
-Я тут это, - голос мой звучал так тихо, что даже я сам едва слышал его из-за гула кофемашины .
-Ну говори уже.
Тут в пустую кофейню, как назло, нагрянул посетитель и тем самым нарушил наше милое уединение. Лера тут же отвлеклась на него, и я почти передумал звать ее гулять. Решительность, и без того не особо твердая, совсем куда-то испарилась. Вся и под чистую.
Посетителем был сухонький дедуля с добродушной беззубой улыбкой. Он болтал без умолку, перескакивая с темы на тему. Лера поддакивала, улыбалась, даже иногда поддерживала разговор, хотя уловить нить дедушкиных речей было порою непросто. Уже собираясь уходить, в обнимку с большим стаканом бакинского чая, старик посмотрел сначала на Леру, потом на меня и, все так же улыбаясь, произнес:
-Хорошо вы вместе смотритесь. Береги ее, касатик.
И похлопав меня по плечу, удалился, шаркая ботинками.
Из ступора меня вывело то, что Лера хихикнула. Я посмотрел на нее. Она светилась, хотя, может быть, дело было в солнечном свете, который падал на нее из окна. В мае солнце садится поздно.
Красота.
-Пойдем гулять, - сказал я, потому что смелость вдруг вернулась ко мне, - когда у тебя смена заканчивается?
Вопреки моим ожиданиям, Лера ответила сразу, совсем не смутившись:
-Через четыре часа.
-Я зайду за тобой. И мы пойдем в кино. Там какой-то французский фильм. С субтитрами. Согласна?
Она кивнула, и прядь белых волос очень мило упала ей на глаза.
-Согласна.
Оставшиеся двести сорок минут до окончания смены в "Кофечайнике" показались мне вечностью. Но даже эта вечность закончилась, когда часы показали восемь вечера. В восемь ноль одну я уже стоял под вывеской и смотрел, как Лера запирает дверь на ночь.
-Билеты взял? - спросила она, оглянувшись через плечо.
В лучах закатного солнца она была так прекрасна, что у меня возникало ощущение, будто бы я смотрю какой то невероятно красивый фильм. Фильм, в котором эта девчонка играет главную роль. А я так - просто оператор.
Но ведь и от меня в конечном итоге тоже зависит, каким получится кино.
Лере очень шли закаты.
-Взял, - услышал я собственный голос откуда-то издалека, словно бы доносящийся из-за глухой стены. И негнущимися пальцами достал из кармана два билета.
Лера спустилась по небольшой лестнице, и мы оказались совсем рядом. Может быть, я и бывал ближе к ней, когда опирался локтями о стойку и неосознанно подавался всем телом вперед - но тогда нас разделяла эта самая стойка. Сейчас же между нами не было никаких преград. Совсем.
-Бумажные? Я их уже сто лет не видела. Сейчас же все по кьюаркодам. Даже в нашей деревне.
Я пожал плечами.
-Было время зайти. Пока тебя ждал.
Она улыбнулась. Черт, какая же у нее все-таки красивая улыбка.
Французский фильм, на который мы с Лерой пошли, оказался очень красивым и очень скучным. К тому же, шёл два с половиной часа. Если честно, я прямо-таки засыпал, и только близость девушки, которая мне нравилась, не давала мне окончательно сомкнуть веки.
Несколько раз я наклонялся к ее уху и шепотом спрашивал:
-Тебе нравится?
И она каждый раз отвечала:
-Да.
Когда сеанс, наконец, закончился, мы вышли на улицу. Было уже прохладно. Стемнело, на небо высыпали звезды. На наших глазах вывеска кинотеатра "Пионер" погасла - он закрывался на ночь.
-Тебе понравилось? - зачем-то спросил я еще раз.
-Скукота страшная.
-Согласен.
-Но французский язык очень красивый. Я в детстве учила французский.
-Вот как? И можешь что-нибудь сказать?
Она улыбнулась и подняла огромные глаза к небосклону.
-Je t'aime beaucoup. Merci pour cesoir.
-И как это переводится?
Лера засмеялась, все так же прикрывая рот рукой.
-А вот захочешь - узнаешь.
Я хотел сказать что-то еще, но дыхание внезапно перехватило. Спустя десять секунд неловкой тишины я вдруг услышал собственный голос - вновь как-будто бы со стороны. Как будто он больше не принадлежал мне.
Я сам не принадлежал себе.
-Ты такая красивая...
И тут же испугался. Думал, Лера смутится или испугается. Или ответит что-то, что непременно причинит мне боль. Но она лишь сказала:
-Тогда, может быть, проводишь меня до дома?