Дождь барабанил по крыше беседки. Я безучастно смотрел в деревянный потолок. Некоторые капли залетали внутрь и маленькими ледяными снарядами били меня по лицу.
Я ждал Леру. В последний месяц я только и делал две вещи: ждал ее и наслаждался минутами, что мы проводили вместе. Все остальное за пределами этого цикла просто перестало существовать.
Пугало ли меня это? Конечно же, пугало.
С нашей встречи на крыше, когда я признался ей в любви, и когда мы впервые поцеловались, не прошло и суток. Но все эти события казались мне отчего-то такими далекими, такими... нереальными. Словно прекрасный сон, что оставляет сладко-горький привкус еще на долгое время после пробуждения.
И теперь я боялся, что она не придет. Что все это и в правду окажется сном. Что Лера мне только приснилась, и что ее никогда не существовало на белом свете. И есть только я, и этот дождь, и эта беседка.
Может, было бы лучше, если бы все действительно оказалось так. Не знаю.
-Привет.
Я вздрогнул и обернулся. Лера стояла на краю беседки, в темно-зеленом плаще, с накинутым на голову капюшоном, из-под которого выбивались непослушные белые пряди. Она шмыгнула носом и сказала:
-Ну. Чего молчишь, Сереж?
-Нам нужно поговорить, - выдавил я. Голос у меня был хриплый, словно это я только что мок под холодным проливным дождем.
-Согласна. Вчера случилось то, чего не должно было случиться.
От этих слов впечатление было такое, будто мне в сердце вставили нож, а потом несколько раз провернули.
-Тогда зачем ты это сделала?
-Что именно?
-Поцеловала.
Лера молчала. Я оперся плечом о стену беседки и закрыл глаза. Смотреть на Леру было невыносимо - все равно что глядеть на солнце без солнцезащитных очков.
-Если ты меня не любишь... Тогда зачем ты это сделала?
-Кто сказал, что я тебя не люблю?
Я вздрогнул, и вновь широко раскрыл глаза. Да, в том, что она делала и говорила, никогда не было логики.
-Это глупости, если ты так думаешь, - добавила Лера и сделала несколько шагов в мою сторону. Прикоснулась к моему запястью кончиками пальцев.
-Я очень тебя люблю, Сереж.
Мне почудилось, что я задыхаюсь. Бабочки в животе не просто порхали. Они, потеряв всякое самообладание, носились по грудной клетке, сталкивались друг с другом и бились о ребра.
-Просто нам не стоило даже начинать этого. Того, что мы начали, понимаешь. Как я уже и сказала. Наверное, это моя вина. Я...
Она опустила глаза. Свои большие прекрасные зеленые глаза.
-Потому что через неделю я уезжаю. Насовсем. Навсегда.
-И далеко? - потерянно спросил я. Я уже знал, что далеко.
-Далеко. Очень, - она говорила тихо, едва шевеля губами, - на Дальний Восток. Отца переводят, и мы вместе с ним. Он у меня военный.
-Вот как...
Я тоже опустил глаза и стал смотреть на трещины в дощатом полу беседки. Лера молчала.
-И что теперь? - спросил я, - ведь если мы любим друг друга, то... Разве расстояние может нам помешать?
Я поднял взгляд и посмотрел ей в глаза. Затуманенные слезной поволокой глаза.
Лера молчала.
Не дождавшись ответа, я продолжил:
-Мы могли бы общаться по видеосвязи. Переписываться. А потом, когда появится возможность, стали бы жить вместе и...
Я запнулся, вдруг увидев в ее взгляде что-то, что меня напугало.
-Ты сам то в это веришь? - спросила она, - Сереж, это все складно только в твоих фантазиях. Но жизнь не имеет ничего общего с фантазиями.
Я ощутил, как внутри просыпается обида. Лера - она даже не хотела бороться. Она сдалась уже давно, и теперь пыталась заразить меня тем же самым.
И самое страшное, я не знал, что с этим делать.
Я чувствовал - она неумолимо ускользает от меня. Даже не физически, хотя и это тоже. Но в первую очередь - морально. Лера все для себя решила. Решила, что в ее новой жизни мне места не будет.
-Это жестоко, - сказал я.
-Я знаю, - ответила она.
Мысли роились в голове, точно стая пчел. Больно жалящих пчел.
-Тогда почему ты так поступаешь?
Мы вновь встретились взглядами. Она распахнула свои и без того большие глаза еще шире. Ресницы дрожали:
-Как поступаю?
-Значит, не так уж я для тебя и важен, да, Лер? Если ты готова вот так сдаться. С первой же попытки, - я чувствовал раздражение; тупое и ноющее, как боль в животе.
-Я просто смотрю на мир без розовых очков, - ответила Лера, - и на твои слова тоже смотрю без розовых очков. Вот и все, Сереж. Жизнь - суровая штука, и почти никогда ничего не бывает так, как нам того хочется.
-Тебе и не хочется, - ядовито бросил я, ощущая, что уже не могу бороться со злобой, - на самом то деле. И не нужно говорить так, как будто ты жизнь прожила. Нам по шестнадцать лет.
Она пожала плечами и невинно произнесла.
-Ну, значит, я просто повзрослела раньше чем ты.
Это было уже слишком. Последняя капля. Я развернулся и пошел прочь. Прямо под дождь, который, кажется, только усилился в последние минуты. Я шел быстро как мог, но все равно слышал, как кто-то шлепает по лужам у меня за спиной.
Она догнала меня уже рядом с домом. Схватила за руку и резко дернула.
-Сереж.
Я развернулся. Потому что ждал этого всей душой. Чтоб она догнала меня, и схватила за руку и сказала "Сереж!".
Лера вся промокла до нитки. Вода ручьями стекала с капюшона.
-Ну что?
-Прости. Ты поймёшь, что я была права. Со временем. Я уеду и тебе нужно будет забыть меня. И ты, конечно справишься, - Лера тараторила как заведенная, словно ей жизненно важно было договорить, прежде чем я успею вырвать свою руку из ее руки и уйти, - это будет проще, чем ты думаешь. Пройдет три месяца, ну полгода, и ты уже не вспомнишь обо мне.
-Не правда, - ответил я, - вспомню.
В ту секунду я оказался прав.
Она встала на цыпочки, подалась вперед и поцеловала меня. И, когда я ощутил вкус ее губ (сладковато-горький, как у шоколада "Бабаевский") - в ту секунду я готов был простить ей все.
Но только в ту секунду.