В ее квартире оказалось уютно и просторно. И самое главное - пусто.
-Родители ушли к друзьям на ужин. Попрощаться. Там посиделки будут до утра, не меньше, - пояснила Лера, - чай будешь?
-Кофе, - ответил я.
В тот вечер я пил кофе в предпоследний раз в жизни.
-Макиато нет. И баббл-ти тоже, - рассмеялась она, - только растворимый.
-Пойдет.
В домашней одежде Лера оказалась еще красивее. Когда она встала на цыпочки, чтобы дотянуться до кухонного ящика, и ее халат немного задрался наверх, у меня перехватило дыхание, и я тут же отвернулся.
И вновь рискнул посмотреть на Леру, только когда передо мной появилась кружка с ароматным дымящимся кофе.
-Чего отворачиваешься? - с улыбкой спросила Лера.
-У тебя глаза на затылке, что ли? - пробубнил я.
-Ну я же вижу, что в стенку пялишься и не моргаешь даже. Будто тебе там кино показывают.
Тогда я стал смотреть на нее. Как мог пристально и не отрываясь. Словно пытался наполниться ею прежде, чем она уедет.
Сейчас у меня осталась только фотография в ее профиле "Вконтакте".
И неужели все это было со мной? Неужели она и в правду когда-то была рядом, на расстоянии прикосновения? На расстоянии выдоха?
Тогда Лера спросила, все так же улыбаясь:
-Чего смотришь?
-Тебе не угодишь.
-Ну вообще то, кое-как можно...
Я смотрел на ключицу, на кусочек белой кожи чуть повыше груди, что виднелись из-под неплотно запахнутого халата.
-У меня так сердце колотится, - произнесла Лера столь тихо, что могло показаться, будто мне это послышалось, - вот, попробуй.
И она подалась вперед через стол. Я ощутил ее теплое дыхание на своем лице.
Тогда я прикоснулся пальцами к ее тонкой, лебединой шее. Пульс и в правду зашкаливал.
-Я знаю одно средство, - сказал я, - чтобы успокоиться.
И мои губы встречаются с ее губами.
Утром я проснулся от того, что чье-то дыхание приятно щекотало мне щеку. Во сне я почему-то думал, что это Барсик, хотя руки, которые обнимали меня, и чья-то нога, закинутая на мою, явно были не кошачьими.
Только разлепив веки я понял, что никакой это не Барсик.
Было семь часов утра, когда Лера варила кофе, а я сидел за столом и водил по нему пальцем, выводя одно за другим невидимые слова. "Любовь", "Лера", "расставание", "любовь".
Потом мы молча пили кофе. Вернее, она пила, а я - чай. На Леру я старался не смотреть, как в тот, самый первый день нашей встречи. Боялся, что сгорю от одного взгляда.
-Тебе пора, - сказала она минут через тридцать, - родители скоро должны прийти. Извини.
Прощаясь, я сделал последнюю попытку ее переубедить. Прочитал заранее заготовленную за чашкой кофе речь - как мне казалось, довольно убедительную и вдохновляющую.
Но Лера лишь печально улыбнулась и ответила:
-Не стоит, Сереж. Нужно уметь принимать обстоятельства и не цепляться за прошлое.
В ту секунду для меня все окончательно умерло. А может быть, умерло даже раньше - когда она вскрикнула громче обычного, и все закончилось.
Я вышел на улицу в гордом одиночестве. Бабушки уже оккупировали скамейку и щурились на восходящее солнце. И я отправился домой. К маме, папе и Барсику.
Последний раз в жизни я видел Леру в вечер перед ее отъездом.
-На вокзал провожать не пойду, - сразу сказал я , - у меня сердце не выдержит.
Лера спорить не стала.
Мы бесцельно бродили по городу, заворачивая во дворы и переулки, и словно стремились продлить для себя этот вечер. Словно бы от того, как отчаянно мы плутали, стараясь забыться, момент разлуки становился хотя бы чуточку дальше.
Но это, конечно, было не так.
В тот вечер мы в основном молчали. Начинать новые разговоры было как-то глупо, а все старые были уже переговорены, и не раз.
Просто я, она и наши сцепленные руки.
В голове у меня загнанной птицей билось одно единственное слово: "несправедливо, несправедливо, несправедливо...". Очень хотелось произнести его вслух, закричать, выкричать его из себя прямо в закатное небо - но я держался из последних сил. И от того боль внутри меня росла с каждой секундой - и я боялся, что в какой-то момент она станет больше меня, и перестанет во мне помещаться. И тогда, конечно, разорвет меня на части и хлынет наружу, и затопит собою улицы, дворы и переулки.
-Не представляю, - хрипло произнес я, - как я буду ходить по этим местам, когда тебя не будет.
-Очень просто. Вот увидишь.
Время прошло, но проще мне не стало ни на йоту. Порой я хочу написать ей об этом, но я уже прекрасно успел выучить, что это не имеет никакого смысла.
И мне остается только выходить на улицу, и полной грудью вдыхать свежий воздух, и вздрагивать от холода, будь то зима или лето. И потом идти обратно домой, и стараться отвлечься, делать все что угодно, лишь бы забыть об искушении часами разглядывать фотографию в ее профиле (последнее, что у меня осталось).
А в тот вечер она все еще была рядом. И когда пришла пора прощаться, я поцеловал ее так крепко, что все наши прежние поцелуи на фоне этого казались голубиным любованием.
-Может быть... - начал я, и она тут же поняла, о чем я хочу сказать.
-Нет, - Лера твердо помотала головой, - не стоит больше этого делать.
И ушла. А я остался стоять. Наедине с тишиной и темнотой.