На следующее утро она уехала.
Когда я проснулся, ее поезд уже отчалил с городского вокзала и умчал в областной центр. Там она сядет на самолет, поднимется в воздух и растает в облаках. А я останусь на земле.
Ближе к вечеру того же дня я зачем-то пришел в "Кофечайник". Словно верил, что, если ковырять больное место с надлежащей ожесточенностью, то в какой-то момент рана просто загрубеет и перестанет болеть.
Вместо этого мне, конечно же, стало только хуже. Хотя казалось бы, куда еще.
Вместо Леры там теперь работал какой-то низкорослый бородатый толстячок с дурацкими прибаутками. Он болтал безумолку, перекрикивая гудение кофе-машины. Я его не слушал. Просто смотрел и понимал, что я его ненавижу. Всем сердцем. И мне хотелось накинуться на него, вгрызться ему в глотку, и грызть, и душить его.
Наверное, еще минута, и я бы правда это сделал. Но мой кофе был уже готов, и я взял его и вышел на улицу, и меня передернуло как от холода, хотя стоял теплый июньский вечер.
По Проспекту Энергетиков прогуливались счастливые влюбленные парочки. Смотреть на них было противно до тошноты, и, каждый раз завидев очередную пару, я отворачивался и до рези в глазах всматривался во что угодно - только бы не видеть чужого беззаботного счастья.
Но всюду, куда бы не падал мой взор, я видел глаза Леры. И вот от них то уже отворачиваться было бессмысленно. И зажмуривать глаза до пляшущих перед ними искорок - тоже.
Когда я пришел домой, мама с папой вместе смотрели телевизор на кухне. Я даже удивился - в последние годы они редко что делали вместе. Я прислонился к дверному косяку и смотрел на них до тех пор, пока они меня не заметили.
-Как прогулка? - поинтересовалась мама.
-Когда со своей подругой нас познакомишь? - спросил папа.
Я пожал плечами, изо всех сил демонстрируя безразличие. В первую очередь, самому себе.
-Никогда, - и, поймав на себе удивленные взгляды родителей, добавил, - нет больше никакой подруги. Она уехала. Навсегда.
Развернулся и молча пошел в свою комнату. В спину мне донесся мамин крик:
-Ну и ничего, и фиг бы с ней! У тебя еще знаешь, сколько таких будет.
И она тоже ошибалась.
Черезмесяца после нашего с Лерой расставания у меня с мамой состоялся один неприятный диалог. Вернее, она-то хотела как лучше. Вот только получилось как всегда.
Я мирно сидел у себя в комнате и слушал музыку, как вдруг дверь открылась и на пороге появилась мама.
-Отец еще не пришел? - зачем-то спросил я. Наверное, просто чтобы сказать хоть что-то.
-Опять на работе задерживается, - ответила мама, - а ты все куксишься?
Это у нее любимое слово такое - "куксишься".
Я тяжело вздохнул.
-Мам, давай не будем.
И демонстративно надел наушники обратно.
Но, вместо того чтобы поддаться и уйти, мама прошла к кровати и села рядом со мной. Привычным жестом завела за ухо прядь черных волос, в которых я в последнее время с ужасом и тоской замечал все больше и больше локонов.
Тогда я понял, что разговора не избежать и выключил музыку. Достал "аирподсы" и принялся бесцельно вертеть их в руках, как четки.
-Я хотела с тобой поговорить. Поделиться опытом и мудростью человека, который успел пожить жизнь.
-Я это уже понял, - мрачно ответил я.
Мама снисходительно улыбнулся.
-Куксишься, - вновь сказала она, будто бы это слово доставляло ей физическое удовольствие, - но это все твой подростковый максимализм. Я понимаю, что тебе кажется, что жизнь закончилась и осталось только лечь и умереть. Но это от того, что ты мыслишь в черно-белом спектре. А у жизни множество оттенков.
Я молчал. Не дождавшись ответа, она продолжила:
-Когда ты юн, тебе хочется огромной любви.. Идеальной. Но ничего идеального не существует, и всегда приходится с чем-то мириться. Вот я, когда была чуть постарше твоего, тоже была очень сильно влюблена. И это был не твой папа.
Тут я осознал, что разговор заходит куда-то, куда я не очень хочу, чтобы он заходил. Но было уже поздно.
И я слушал, затаив дыхание.
-О, как я любила, - мама мечтательно закатила глаза, так что мигом вдруг стало понятно, что говорить об этом стоит не в прошедшем времени, - и в первое время мои чувства были даже взаимны. А потом... А потом он выбрал другую. Это было больше двадцати лет, и с тех пор я его не видела. Я забыла его, понимаешь? Все в этой жизни забывается. Старые раны постепенно затягиваются. И все вновь идет своим чередом.
-А папа? - напомнил я. Чувство было такое, словно отец был третьестепенным персонажем во всей этой истории.
Мама пожала плечами.
-А потом я встретила твоего папу. И, поверь, эти чувства не были такими яркими... как с тем молодым человеком. Но вот нам уже за сорок, мы в браке без малого двадцать лет... И у нас растет такой прекрасный сын, - она улыбнулась и погладила меня по голове, - так может, лучше медленно тлеть, согревая своим теплом себя и всех вокруг - чем вспыхнуть и сгореть за считанные секунды? Подумай об этом на досуге, сынок.
Я сидел ошарашенный, и даже слова не мог сказать в ответ. Нет, я конечно знал, что особой любви между мамой и папой никогда не было - да это и чувствовалось, сказать по правде. Но вот чтобы кто-то из них заговорил об этом так прямо и открыто, да еще и со мной...