— Посмотрите, что они со мной сделали! — расплакалась я, указывая на мое обезображенное лицо. — Посмотрите!
Я еще не до конца пришла в себя после того, что со мной произошло, поэтому не могла ясно соображать. Я подумала, что на этом моя миссия завершена. У полиции есть мои показания, Дэнни и Стефан будут признаны виновными, и на этом дело закончится. Я и представить не могла, что мне придется идти в суд. Ведь мое нынешнее лицо — неоспоримое доказательство их вины.
Когда мы закончили, мама с папой собрали все мои вещи. Мне разрешили поехать домой на выходные, чтобы посмотреть, сможем ли мы справляться сами после того, как меня окончательно выпишут.
— Я действительно должна ехать? — съежилась я в кровати. — Можно я останусь? Я могу снять комнату в гостинице при больнице или что-то вроде этого. — Меня пугал мир за этими стенами. Там может случиться все что угодно. На меня снова могут напасть. И потом, там люди, они увидят мое лицо!
— Разве ты не хочешь повидать Барклая? — уговаривала мама. — Он так по тебе скучает!
— Да он меня не узнает, — печально возразила я, представляя, как мой метис чихуахуа ждет меня дома. — Он побоится даже близко подойти, будет лаять.
Но как бы я ни жаловалась, как бы ни сопротивлялась, мне не отвертеться. Я должна вернуться во внешний мир — мир, где меня изнасиловали и облили кислотой.
С родителями, поддерживающими меня с двух сторон, мы спустились на лифте в подземный гараж.
— Машина вон там, — сказал папа. Однако я не подняла головы, в страхе, что вокруг могут быть посторонние. Мама вела меня за руку. Я юркнула на заднее сиденье и с силой захлопнула за собой дверь.
— Закройте все двери, — потребовала я, стараясь унять дрожь. Мы выезжали из сумрака гаража наверх, на яркий солнечный свет.
Глава 10 Я возвращаюсь домой
Когда папа выехал на улицу, я натянула бейсболку поглубже на лицо. Был час пик, и движение на дорогах затрудняли пробки. Толпы людей заполонили тротуары. Дети в школьных формах спешили с занятий домой. Офисные служащие торопились в бары, чтобы пропустить бокал-другой пива после работы… Они были так близко — всего в нескольких футах от меня, по другую сторону окна, и я сжалась, сползая вниз, на пол.
— Они слишком близко! — кричала я, пряча лицо в коленях. — Они могут меня увидеть!
— Не увидят, — успокаивала мама. — Все в порядке, Кэти.
Но ничто не могло заставить меня снова выпрямиться на сиденье. Все три часа я, съежившись, просидела внизу, на корточках, как испуганный зверек.
Когда мы наконец подъехали к дому, где я выросла, было уже темно. Однако я все еще была слишком напугана, чтобы вылезти из машины. Там снаружи кто-то мог поджидать меня с чашкой кислоты. Может, еще один дружок Дэнни, которому тот заплатил, чтобы наказать меня.
— Тут никого нет, — сказал папа, открывая дверцу.
Тяжело дыша от страха, я выскочила из машины и вбежала в дом так быстро, как только могли мои слабые ноги.
— Видишь? Вот ты и дома, жива и здорова, — улыбнулась мама, опуская на пол пакеты, до краев заполненные лекарствами, которые я должна была принимать. Потом я увидела плакат, повешенный Сьюзи на стену этим утром, до того, как она уехала на каникулы: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ, КЭТИ!» Еще она оставила для меня полный набор дисков Алана Партриджа[6], а Пол написал мне письмо с картинками из мультфильмов, которые мы любили, — «Галактическая команда» и «Хи-Мен».
Я сидела на диване и с улыбкой читала его забавные воспоминания о наших детских играх. Как мы купали кукол Барби и героев «Звездных войн» в бассейне, который устроили в красном пластиковом ящике. Как сидели в ванной с фигурками из тех же «Звездных войн» и пластмассовым пупсом по имени Водолаз Дэн.
Помнишь, как мы мечтали ездить на велосипедах без маленьких вспомогательных колес? — писал брат. — А помнишь тот день, когда их сняли? Внезапно ты понимаешь, что едешь сам! У тебя получается! И то, что все предыдущие годы казалось невозможным, на самом деле вполне реально! Какое чувство! Я уверен, в будущем ты снова испытаешь его. Люблю тебя. Твой МакФлай.
— МакФлай! — захихикала я. Это из нашего любимого фильма «Назад в будущее». — Спасибо, Пол, — шепчу я.
В этот момент в гостиную вбежал Барклай. У меня сердце замерло. Я ждала, что он сейчас зарычит на меня, потому что шерсть на загривке у него встала дыбом. Но песик всего на мгновение замер, глядя на меня, а потом подбежал и прыгнул мне на колени.
— Барклай! — воскликнула я. — Ты узнал меня, да? Ах ты, умница!
Вместе с Барклаем, который следовал за мной по пятам, я бродила из комнаты в комнату. Ничего не изменилось — только все мои фотографии спрятали. Моя школьная фотка на каминной полке, снимок, где мы с бабушкой, профессиональный модельный снимок — все они исчезли. Когда я уехала из дома, Сьюзи перебралась в мою комнату, поэтому теперь я заняла ее старую спальню. Вскоре я поняла, что родители убрали оттуда и зеркала. Они, наверное, решили, что зеркало меня сильно расстроит.
Однако, несмотря на привычную обстановку в доме, я, как и в машине, не чувствовала себя в безопасности. И вскоре выдвинула родителям целый список требований.
— Никто не должен отвечать на телефонные звонки или открывать дверь, — приказала я. — Все окна должны быть все время закрыты. И свечи тоже не зажигать.
Я панически боялась огня, боялась ожогов. Каждый раз, когда звонил телефон, у меня душа уходила в пятки. Это напоминало мне о том, как Дэнни донимал меня звонками. Я боялась открыть дверь — за ней мог стоять Стефан.
Я плюхнулась на ковер, чтобы рассмотреть диски, которые купила для меня Сьюзи, и попыталась сосредоточиться на Стиве Кугане, глупом радиоведущем. Раньше я смеялась над его шутками до колик. Теперь они вызывали только жалкое подобие улыбки.
Словно почувствовав мое состояние, Барклай не спускал с меня глаз. Если я шла в туалет, он следовал за мной. А если начинала плакать, толкал меня своей маленькой, будто плюшевой, головой.
Я так давно не жила дома, странно было сюда возвратиться. Но я знала, что ни при каких условиях не смогу вернуться в квартиру на Голдерз-Грин. Думаю, стоило мне лишь увидеть входную дверь той квартиры, со мной случилась бы истерика. Кроме того, всем соседкам полицейские посоветовали переехать для их собственной безопасности — на случай, если Дэнни приготовил им какие-нибудь сюрпризы.
В тот вечер я поднялась по лестнице и легла на узкую кровать сестры в ее комнате с зелено-лиловыми стенами. Где-то в глубине души я была рада, что оказалась дома. И все же меня переполнял страх. Здесь было неспокойно — я не чувствовала себя в безопасности. А когда наконец задремала, мне снова приснился Дэнни. Он опять насиловал меня.
— Все в порядке, — успокаивала меня мама. — Это всего лишь сон. — Услышав мои крики, она прибежала и разбудила меня.
К утру нервы мои были напряжены до предела. Через каждые четыре часа я с трудом поднималась в комнату к родителям, чтобы они массировали мою кожу. В остальное время я почти не вставала с дивана. Когда местный полицейский постучал в дверь, меня охватила паника. Он что, пришел сообщить, что Дэнни на свободе?
— Все в порядке, золотко. Он просто хочет поговорить о системе безопасности дома, — сказала мама.
В воскресенье вечером настало время возвращаться в больницу. По крайней мере теперь было темно и меня никто не мог увидеть. Но в темноте таилось так много опасностей!
— Пожалуйста, замкните все двери, — напомнила я родителям. Потом наклонилась вперед, опустив голову на колени, и принялась считать минуты до того момента, когда мы снова окажемся в больнице. Только в палате я смогла вздохнуть спокойно. Я снова была в безопасности.
На следующий день состоялась очередная операция — девятая за эти шесть недель. С ягодицы срезали кусочек кожи и пересадили мне на ухо. Когда я отошла от наркоза, ужасно болела попа.