Это уже правильное соло для их тембра. То самое сочетание низкого хрипа и высокого звона. А когда Кей уверенно наращивает темп, всё жёстче и глубже вколачиваясь в неё — это те самые хардкорные риффы, которых так не хватало. Сью едва выдерживает его напор — но вся её хрупкость не более чем иллюзия, потому что именно такая неумолимость каждого толчка ей нужна до немеющих пальцев. Отдаётся каждому ощущению — его рваному дыханию, собственному бешеному пульсу, руке, собственнически сминающей отставленное бедро до синяков. И потрясающей наполненности, которая раздирает мир на слепящее конфетти: так близко, совсем рядом. Ахнув от нового невозможно глубокого рывка, упирается влажной ладонью в зеркало перед собой и вдруг Кей замирает, держа её на самом краю падения, находясь в ней до максимально возможных точек.
— Смотри, — хриплый приказ возле самого уха, вынуждающий резко распахнуть подёрнутые пеленой глаза. Его рука находит её горло, чтобы заставить поднять голову и смотреть на себя. — Смотри, как ты будешь кончать от моего члена. И больше никогда не думай, что есть хоть кто-то прекрасней.
Она теряет дар речи: сфокусироваться на отражении сложно, когда внутри всё горит и пульсирует, когда тело звенит на грани одного толчка, чтобы рассыпаться в пыль. Но не подчиниться невозможно — и Сью видит то, что он ей пытается показать. Полыхающие синим пламенем глаза и пунцовые щёки, растрёпанные чёрные кудри и размазанная розовая помада, родинки на острой скуле, а на второй — полоска шрама, которую Кей уже накрывает губами, как последний не зацелованный след. Шея и грудь в его метках. И чёрт, да. Она словно сошла в грязную гримёрку с самого Олимпа, потому что именно в этих руках Сью неоспоримо красива.
И эта красота требует быть оттраханной.
— Чёрт, да… — проскуливает она, как только Кей вновь начинает двигаться, остервенело вколачиваясь в неё. Уже без всяких прелюдий, которых и так было слишком много, он заполняет её до основания, чтобы новым толчком вышибить ещё более высокий стон. Его рука всё ещё на горле, не давая отклонить голову от отражения, держа пальцы на бешеном пульсе.
Если секс — это музыка, то у неё непременно должна быть кульминация. И к их общей разрядке они ломятся чертовски быстро, на экстрим-вокале, сжигая воздух каждым толчком. Со скрипом скользит по зеркалу ладонь Сью, когда она принимает на себя весь яростный напор Кейда, с таким упоением выбивающего из неё задыхающиеся вскрики. Его пальцы на груди сжимаются с силой, которая оставит следы, как и впившиеся в плечо зубы. Лёгкая боль лишь ещё больше накаляет тело, готовое разорваться от того, как глубоко она ощущает в себе Кея, потрясающе глубоко. Сью трясёт всё сильней, и на этот раз никто не останавливает подкатившую тугую волну, которая накрывает с головой. С протяжным победным всхлипом она дёргается навстречу очередному рывку, едва не упав от ударившей в конечности слабости. Но упасть ей никто не даст, потому что крепкие руки всегда готовы поймать.
— Сью… Блять! — шипит Кей ей в шею, жмурясь от того, как восхитительно плотно она сжимается вокруг него, как её оргазм неизбежно заставляет его кончить в самой глубине хрупкого тела. А девочку не перестаёт трясти, как искрящий высоковольтный провод на ветру. Прижимает её к себе покрепче, бездумно скользя по шее губами — успокаивая и себя заодно, потому что лёгкие горят без воздуха. Вокруг только карамель. Обалденно вкусная.
Наконец, дрожь уступает место расслабленной неге, и Сьюзен со свистом выдыхает, часто моргая, чтобы прийти в себя. Снова находит через зеркало взгляд Кейда, и теперь его восхищение не кажется чем-то неправильным или странным. Даже то, как его правая рука на её груди продолжает мелко подрагивать в никуда не девшемся треморе — привычно и естественно. Она иногда вовсе забывает, что у него тоже остались шрамы. И что принимать друг друга целиком — невысказанное вслух обещание, которое никто не нарушит.
— Нам на сцену… Уже сейчас, — улыбается он ей уголком губ, а сам даже не делает попытки отпустить, лишь убирает с её лица растрепавшиеся волосы.
— Кажется, теперь я готова, — мурлычет Сью, растворяясь в каждом его касании.
Фестиваль в Портленде продлится ещё два дня. Две безумных ночи, полных восторженной публики, гитарных соло и пробирающего до мурашек вокала. Они умеют делать рок. Музыку, которая начинается со взгляда.