Весь следующий день с самого утра мы проторчали с Ленкой на выставке. Как Ленка и обещала, все мои работы, к моему большому удивлению, были раскуплены, и более того, я даже получила несколько заказов на будущее от известных коллекционеров.
Вот что значит пиар и реклама. Еще вчера я была рядовым, можно сказать, кукольником, а сегодня мои работы хотят заполучить известные европейские галереи. Так по крайней мере сказала мне Ленка.
Может, она, конечно, и врет. С чего бы это вдруг европейским галереям так неожиданно понадобились мои куклы?
Но с другой стороны, а зачем бы ей врать? Ей же от этого вранья никакого толку нет.
Короче, около пяти часов вечера мы выпили по бокалу шампанского на прощальном фуршете в честь закрытия выставки, поблагодарили устроителей за внимание и заботу, проявленные к нам и нашему искусству.
Те, в свою очередь, поблагодарили нас за участие в выставке и пожелали нам творческих успехов.
И ровно в пять часов пополудни мы с Ленкой выехали с автостоянки отеля «Амбассадор» и покатили на ее перламутровокрасном «Пежо» прямиком в загородную резиденцию Лакуров.
— В нашем доме мы переночуем только сегодняшнюю ночь, — сказала Ленка, выруливая с бульвара Капуцинок на авеню Опера, — а утром сразу же отправимся в замок Кюнде.
Мы как раз проезжали мимо помпезного здания Гранд-Опера, и я оглянулась, чтобы лишний раз полюбоваться на это красивое сооружение, украшенное снаружи изумительными скульптурами.
Внутри, кстати, здание было еще более красивым и торжественным. Его оформление поражало пышностью и богатством.
Когда я впервые попала в этот театр, я просто обмерла от восхищения, настолько здесь все было красиво и изумительно.
Вот только плафон в зрительном зале, расписанный, кстати, нашим соотечественником Марком Шагалом, с моей точки зрения, совершенно выбивался из общего декора. Театр отдельно, Шагал отдельно... Впрочем, возможно, я чего-то недопонимаю.
Кстати сказать, в театр на экскурсию может зайти любой желающий и при том бесплатно, правда, только днем. Вечером там, естественно, проходят спектакли.
— Завтра будет торжественный ужин, — сказала Ленка, — а послезавтра начнется сама охота. Бал-маскарад будет тоже послезавтра, но после охоты. Так что на следующий день ты уже сможешь возвратиться в Париж.
— Что? — переспросила я. Я все еще продолжала смотреть на здание Гранд-Опера и прослушала последние Ленкины слова.
— Я говорю, что одну ночь мы проведем в нашем доме, а две другие — в охотничьем домике в поместье Мориса Кюнде, двоюродного брата Пьера. А если хочешь, то можно поселиться и в самом замке, но там, правда, иногда бывает довольно холодно и не везде есть горячая вода. Морис приобрел это сооружение всего два года назад и не успел еще толком привести в порядок отопление и водопровод. Так что с комфортом в замке пока напряженно, а вот в охотничьем домике есть все: и телевизор, и горячая вода, и даже джакузи. Ты любишь джакузи?
Я люблю джакузи, но жить при этом хотела только в замке. Ну еще бы. Что такое охотничий домик по сравнению со средневековым замком? Ерунда да и только.
Впрочем, про средневековье это я сама придумала. Про средневековье мне Ленка ничего такого не говорила. Да и вряд ли где-нибудь еще сохранились такие старые замки, а если и сохранились, то вряд ли кто-нибудь в них живет.
— А он что, из тех, что ли... ну из принцев крови? — поинтересовалась я, услышав фамилию дяди Пьера.
— Почему это из принцев крови? — хохотнула Ленка. — Обыкновенный богатый француз из обыкновенной семьи, среди предков которой особ королевского рода никогда не наблюдалось. Впрочем, иногда он намекает на какие-то там свои графские корни, но врет, конечно. Просто раз он живет в замке, который, кстати сказать, и купил-то не очень давно, ему хочется, чтобы все думали, что и родословная у него соответствующая.
Я покачала головой.
— Просто у него такая редкая историческая фамилия, что я и подумала, что, может быть, он из тех самых Конде, которые заговор против короля учиняли.
Ленка взглянула на меня и снова хохотнула.
— Ты глухая, что ли? Я же сказала, что фамилия нашего Мориса не Конде, а Кюнде, и ни к каким кровавым событиям прошлых лет он отношения не имеет.
— Серьезно? — огорчилась я. — А я уже размечталась, что буду жить в замке самого настоящего потомка Конде.
Однако упоминание о кровавых событиях прошлых лет вернуло меня к событиям сегодняшнего дня — сработало, так сказать, ассоциативное мышление.