— А что случилось с цветами?
— Их кто-то слегка потоптал.
— Как это потоптал?
Я не на шутку испугалась. Что же это такое получается? Сначала у Пьера ни с того ни с сего сломалась машина, потом выясняется, что кто-то ночью вытоптал его розы. А может, тот, кто розы вытоптал, тот и машину Пьера сломал? Эта мысль не приходила Ленке в голову?
Но Ленка почему-то оставалась спокойной.
— Да нет, — отмахнулась она от меня. — Это наверняка соседские коты ночью куролесили. Судя по всему, где-то в ограде образовалась дыра. Вот они через нее и пролезли. А ты что, ничего ночью не слышала?
— Нет.
Я действительно ничего ночью не слышала, в смысле ничего, похожего на душераздирающие крики дерущихся или влюбленных котов. А ведь я спала довольно чутко и уж что-что, а котов-то по крайней мере должна была услышать. Но почему-то не слышала. Даже странно как-то. А может, все-таки это были не коты?
Но Ленка придерживалась своей точки зрения, и я с ней спорить не стала.
Дорога наша пролегала по живописным окрестностям, и у меня была возможность лишний раз насладиться красотами парижских предместий. Погода, несмотря на конец сентября, была отменная — теплая и солнечная, и ничто, казалось, не предвещало грозы.
Однако она разразилась. И разразилась в самом неподходящем месте — у железнодорожного переезда, вернее, когда этот переезд еще только показался на горизонте.
Паровозный, то есть электровозный, гудок мы услышали издалека. И хотя расстояние до железной дороги было еще довольно большим, Ленка заранее решила сбросить скорость и слегка нажала на тормоз.
Вот тут-то все и произошло. Педаль тормоза легко ушла в пол, а машина, в которой мы, на свою беду, находились, продолжала птицей лететь к переезду.
Увидев такое дело, Эдька заорал нечеловеческим голосом и сделал попытку на всем ходу выскочить из машины.
На скорости сто сорок километров в час делать это вообще-то не следовало. Он неминуемо разбился бы. Однако, на его счастье, если можно было говорить о счастье в такой патовой ситуации, все двери в автомобиле оказались заблокированы. Ленка, вероятно, нажала на кнопку, блокирующую открывание дверей.
О том, чтобы мне выскочить из машины, вообще речи быть не могло. Автомобиль у Ленки был трехдверным, и выскочить из него с заднего сиденья было практически невозможно. Сначала должны были выскочить Ленка и Эдька.
Однако Ленка выскакивать не собиралась. Она продолжала по возможности управлять автомобилем, и, надо отдать ей должное, выдержка ей при этом не изменила.
— Ручник! — заорал Эдька. — Тормози ручником! — и попытался ухватиться за ручной тормоз.
Для того, чтобы на такой бешеной скорости тормозить при помощи ручника, надо быть полным идиотом. Трос неминуемо порвется, и тогда уже точно тормозить будет нечем.
Возможно, Эдька таковым и был, в смысле идиотом. Но лично мне моя жизнь еще была дорога. Я была еще довольно молодой девушкой (по крайней мере я сама так считала), и расставаться с жизнью так скоро не желала. Посему я кошкой набросилась сзади на Эдьку и, схватив его за плечи, с силой рванула назад на сиденье.
— Переключай на четвертую, а потом на третью скорость! — прохрипела я у самого Ленкиного уха. — Потом на первую и только потом на ручник!.. И ради бога, не торопись!
Если бы Ленка с пятой скорости перешла сразу на третью или, не дай бог, на вторую, нас бы уже ничто не спасло. Шестеренки в коробке передач разлетелись бы вдребезги, и тогда опять же тормозить было бы уже нечем.
Эдька со своего места тоже начал вопить что-то про понижение скорости — слава богу, сообразил, — но Ленка и сама оказалась не дурой.
Хладнокровно действуя рычагом переключения скоростей, она заставляла свою машину поэтапно снижать скорость, и та, трясясь и вздрагивая всякий раз, как только Ленка переводила рычаг в новое положение, нехотя, но все же тормозила. Однако этого было мало. Несмотря на то, что скорость движения автомобиля уже снизилась до пятидесяти километров в час, мы тем не менее все равно очень быстро приближались к железнодорожному переезду.
«Ну вот и все, — пронеслось у меня в голове. — Не зря, значит, Ленке на голову цветочные горшки падали. Неспроста все это было. Кто-то определенно хочет ее укокошить. И я теперь догадываюсь, кто. Ну надо же какой гад! Испортил в Ленкиной машине тормоза, а сам с нами не поехал. Убийца!»
Но я-то здесь при чем? Мне-то все это за что? Господи, лучше бы я тогда с ней под цветочный горшок попала, чем сейчас вот под колеса этого поезда. И на кой чёрт мне понадобилась вся эта королевская охота? Да и не какая она к тому же не королевская. Вранье одно. А вот под поезд мы сейчас попадем взаправду.