Стянув с себя остатки сложного туалета и сложив все это на кресло возле окна, я отправилась в ванную комнату, дабы принять перед сном душ.
Но лучше бы я туда не ходила. Все равно помыться как следует мне там не удалось. Как Ленка и обещала, с горячей водой в замке была напряженка. То есть где-то она уже, может быть, и была, а где-то еще нет. Мне не повезло — в моей ванной ее не было. Но узнала я об этом только тогда, когда уже встала под душ и открыла воду.
Из крана с горячей водой, равно, как и из крана с холодной водой, полилась исключительно ледяная.
От этого ледяного душа у меня просто перехватило дыхание. И слава богу, что перехватило. Потому что, если бы не этот факт, я, наверно, заорала бы, как резаная, на весь недоремонтированный замок и перепугала бы всех его обитателей. А так вся процедура омовения прошла практически беззвучно и быстро, потому что долго стоять под ледяными струями просто не было сил.
Одно было плохо. После холодного бодрящего душа мне совершенно расхотелось спать. Хотя, если честно, то мне и до этого спать-то особенно не хотелось. Ну действительно, каким надо быть бесчувственным бревном, чтобы после всех сегодняшних событий и впечатлений, начиная с отказа тормозов в Ленкином автомобиле и кончая встречей с Максом, взять да и спокойно завалиться в постель?
Нет, я таким бревном никогда не была. Более того, я всегда считала себя девушкой впечатлительной и эмоциональной.
Однако, несмотря на всю свою впечатлительность и эмоциональность, я все же завалилась на кровать и даже сама того не заметила, как уснула.
Спала я, однако, беспокойно и несколько раз просыпалась, что, впрочем, было неудивительно, поскольку в чужих домах и тем более на чужих постелях я вообще спать спокойно не могу. Такая у меня нехорошая особенность. Всю ночь буду вертеться, просыпаться, переворачивать подушки и мешать спать всем остальным.
Но в эту ночь я просыпалась всего два раза и оба раза от кошмарных снов. То мне приснилось, будто бы кто-то дергает ручку моей двери и хочет проникнуть в мою спальню, то будто бы кто-то пытается влезть в мое окно.
Однако никто, разумеется, никуда не лез. Окно в моей комнате было наглухо закрыто, и ничего, кроме луны, за ним не наблюдалось. Просто после всего того, что произошло со мной за последнее время, мне, естественно, снилась всякая дрянь.
Утро следующего дня было, как по заказу, солнечным и теплым. Впрочем, двадцать градусов тепла в сентябре для Парижа — это скорее норма, чем исключение. Во Франции и зимой столбик термометра практически не опускается ниже нуля. Но сегодня нам повезло особенно, потому что не было дождя. Ведь если бы пошел дождь, то, возможно, вся наша охотничья феерия могла бы полететь псу под хвост. Потому что я себе как-то плохо представляю охоту на лошадях под зонтиком.
А так уже в десять часов утра, наскоро выпив кофе, мы неслись на своих лошадях по зеленому полю Морисовых угодий. Правда, сказать обо мне, будто бы я тоже неслась, было бы явным преувеличением.
Я, а вернее, моя пегая лошадка чинно вышагивала по краю полянки и интересовалась больше не погоней за какими-то зайцами или кабанами (впрочем, я еще не успела выяснить, на кого мы сегодня охотимся), а сочной зеленой травкой, растущей у нее под ногами, которую она с удовольствием пощипывала.
— Не докармливают, наверно, животное, раз оно уже с утра голодное, — с сочувствием произнесла я и похлопала лошадь по шее. — Ну и очень хорошо. Если ты, лошадка, так до самого окончания охоты пропасешься, то, может быть, никто и не заметит, что я совершенно не умею сидеть в седле.
Дабы наладить с лошадью контакт, я начала с ней разговаривать. Ведь если мы найдем с ней общий язык, то, возможно, все у нас закончится миром и без членовредительства?
Я еще раз похлопала лошадь по загривку и, решив поудобнее устроиться в неудобном дамском седле, случайно задела ногой по ее крупу. Расценив мои дерганья как приказ двигаться вперед, лошадь тут же перестала щипать траву и, подняв кверху голову, ходко затрусила по краю опушки, а я затряслась в седле в такт ее шагам. Если кто думает, что сидеть на живой да к тому же еще двигающейся лошади — это простое занятие, то я с этим не соглашусь. Это очень сложно и к тому же очень страшно.
Раньше я даже не думала, что они такие высокие, эти лошади. Просто ужас, какие высокие. Правда, раньше я и не собиралась с них падать.
Теперь же такая перспектива казалась мне весьма реальной.
— Что ж ты делаешь, проклятое животное, то есть милая лошадка? — дрожащим от тряски голосом пропыхтела я. — Я же сейчас упаду!