— Эдька? — не поняла я. — Какой еще Эдька?
— Ну брат мой, Эдька. Ты что, совсем, что ли, его не помнишь?
Я пожала плечами. Что-то я действительно совершенно не помнила Ленкиного брата.
— Так ты что, в собственном доме живешь?
— Угу. — Ленка снова полезла в свою сумочку и, достав оттуда крошечный мобильный телефон, принялась тыкать в него пальцами. — В нем, будь он неладен. В нем. Ты не представляешь, как я всю жизнь мечтала иметь свой собственный большой загородный дом, а теперь полжизни бы, кажется, отдала за комнату в коммунальной квартире.
Я с недоверием покосилась на школьную подругу.
«Ну уж, конечно, так я тебе и поверила, — усмехнулась я про себя. — Это из Парижа модно страдать по неустроенной России. А если тебя сейчас засунуть в коммуналку на пять семей да с тараканами, то быстро из головы вся романтика повыветрится».
— А кто тебе угрожает? — затаив дыхание, спросила я.
— Что?
— Ну ты сказала, что твоей жизни угрожает опасность. Так кто конкретно-то угрожает?
Ленка вытаращила на меня глаза и фыркнула.
— Ну откуда же я знаю? Если бы знала, то давно бы уже заявила в полицию. Но я ничего не знаю. И вообще никаких конкретных улик у меня нет, одни только ощущения.
Она приложила маленький серебристый телефон к уху и стала ждать, когда ей ответят. Но ей никто не ответил, и, с раздражением захлопнув крышку телефона, Ленка бросила его обратно в сумочку.
— Где он ходит? — недовольно пробормотала она.
— Ну хорошо, а с чего ты вообще взяла, что твоей жизни угрожает опасность? Какие у тебя есть основания?
Ленка на минуту задумалась.
— Ты понимаешь, — сказала она, — в общем-то никаких особых оснований у меня нет.
— Ну а с чего же тогда тебе пришла в голову такая мысль?
Ленка снова задумалась.
— Да ты понимаешь, дней десять назад приключилась со мной такая история. В тот день я договорилась встретиться с одной своей приятельницей, она, кстати, тоже родом из России, вернее из Белоруссии, и решила закрыть магазин пораньше. Пьера тогда в городе не было, он уезжал по делам в Марсель, и я оставалась в галерее одна. Так вот, когда я уже закрывала магазин и стояла у входной двери, из окна верхнего этажа — а наш магазин расположен на первом этаже жилого дома — на меня упал цветочный горшок. Вернее, упал он не на меня, а на асфальт. Но пролетел в нескольких сантиметрах от моей головы и только по счастливой случайности не попал мне в голову, и я осталась жива. Все это видела моя приятельница, которая как раз сидела и ждала меня в кафе напротив. На следующий день я даже попыталась выяснить, кто живет в этом доме над нашим магазином и почему из их окон падают цветочные горшки. Но консьержка сказала, что наверху живут очень почтенные люди и никакого хулиганства от них быть не могло. Правда, на крыше в тот день кто-то что-то ремонтировал, но это было утром, а не вечером. И потом откуда на крыше мог взяться цветочный горшок? Короче, поскольку ничего страшного тогда не произошло и никто, в смысле я, не пострадал, то я и думать тогда об этом забыла и не вспомнила бы, возможно, никогда, если бы через несколько дней после вечеринки в честь дня рождения Пьера я не обнаружила бы, что кто-то рылся в моих вещах, вернее, в ящике комода, где я держу лекарства. Обычно все таблетки лежат у меня строго по алфавиту. Это удобно и вообще... А тут я вдруг обнаружила, что аспирин лежит между колдрексом и донормилом и вообще все коробочки со своих мест переставлены. Ты представляешь? Когда я это обнаружила, то испугалась уже по-настоящему и на всякий случай все старые таблетки выбросила — вдруг они отравленные? — и купила новые.
Воспоминания о подмене таблеток настолько сильно возбудили Ленкину нервную систему, что она одним махом прикончила оставшийся в рюмке коньяк и закурила очередную сигарету.
А я, глядя на все это, подумала, что «подмененные лекарства» — это уже даже не алкогольный синдром, а гораздо хуже. Здесь уже скорее всего клиникой попахивает. И я с настороженностью взглянула на Ленку.
— Так, может, у кого-нибудь из гостей болела голова, и он позаимствовал у тебя таблетку аспирина, или ты сама сунула свои таблетки не в то место, а потом просто забыла про них, — предположила я. — И вообще, зачем хранить лекарства в алфавитном порядке? Даже странно как-то для врача. Обычно все нормальные люди (тьфу ты, вырвалось!) раскладывают лекарства по назначению, а не по алфавиту: средства от насморка — сюда, сердечные — туда, а снотворные — еще куда-нибудь. А ты зачем-то делаешь это по алфавиту.