Вот этот отцовский взгляд и унаследовала Ирина. Она научилась им управлять, прятала, как могла, отводила глаза и не фиксировалась подолгу на собеседнике. Но при желании могла смутить и привести в замешательство кого угодно. И иногда этим пользовалась. Больше в целях самообороны. Красота — дар божий, но жить с ним нелегко. С детства всегда, куда бы она ни пошла, ее преследовали взгляды, как мужские, липкие, так и женские. Смотрели все и всегда. Конечно, она к этому давно привыкла. Научилась игнорировать замечания на улицах, не отвечала на приставания. Она не была тщеславна, и это пустое и бесцеремонное внимание иногда утомляло и раздражало ее — хотелось подойти и надавать всем глазеющим пощечин, заорать грубо. Но это случалось с ней редко.
Ирина вспоминала свое детство, жизнь с родителями в их уютной, большой квартире, маму, ее платья, духи и украшения. У мамы был вкус. Никогда не видела на ней дочь ничего кричащего. Платья, костюмы мягких тонов из хороших, дорогих тканей, небольшие золотые сережки, кольца, кулоны, всего немного и к месту. Были у нее и бриллиантовые серьги с колечком, но надевала она их редко. Окружение семьи было довольно скромное, и мама не хотела выделяться. Они и так выделялись достаточно. Эта милая женщина укрепляла и налаживала связи и отношения с внешним миром. Это именно она привлекала в дом людей, и гости к ним заходили часто и охотно, ели, пили и веселились, выезжали компаниями на природу. Она, как могла, нейтрализовала тяжелый характер мужа, ей было обидно, что люди побаиваются его, даже те, с кем они дружили много лет. Мягкий юмор, тактичность, душевная теплота, готовность и выслушать, и помочь — такова была Иринина мама. К ней частенько заходили подруги и болтали часами в их уютной гостиной, на праздники и дни рождения являлись с мужьями. Мама была счастливой женщиной, и ей хотелось сохранить и укрепить это счастье, сделать счастливыми детей.
Ирина вспомнила, как в тринадцать лет она впервые решила накраситься. У мамы было много косметики, дорогой и недоступной тогда большинству женщин. Пользовалась она ею весьма умеренно, умело подчеркивая глаза и скрывая морщинки. Ирочка долго корпела у зеркала, ставя свои маленькие эксперименты, пока наконец не убедилась, что ей не идет ничего — ни тушь для ресниц, ни тени — и без того огромные глаза становились слишком большими, вульгарными, а помада портила цвет ее губ. Посмотрев на результаты Иришкиных опытов, мама сказала:
— Знаешь, дочь, мне кажется, ты настолько красива, что лучше ничего не портить. Это для обычных женщин, вроде меня.
Ирочка с ней согласилась и больше косметикой никогда не пользовалась. Прически у нее тоже никакой не было — длинные прямые русые волосы она или носила распущенными, или собирала сзади в хвост, когда садилась за руль.