Раздобыла книг, что было непросто, некоторые были на английском, пришлось переводить, стала читать. Усвоила, что и как называется, теоретически постигла все виды половых извращений. Правда, в одной из книг многие из них извращениями не считались, как утверждал автор. Поняла, что у нее, как у большинства женщин, клиторный тип оргазма, и получила рекомендации, как с этим обходиться. Попутно Ирина сделала вывод, что совсем не одинока со своими проблемами, что нет у нее никакого изъяна, просто так задумала природа. И не ее одну. Интересно, как устраиваются остальные со своими типами оргазмов? Все это приводило к грустным выводам. Из-за чего вся эта сексуальная возня, которой поглощены все и вокруг которой все в жизни вертится? Мужчин еще можно понять, слишком примитивно устроены. Они даже в ухаживаниях своих шаблонны: одни и те же затасканные фразы, одни и те же сальные взгляды. Скачок — секс — облегчение, скачок — секс — облегчение. Так и скачут всю жизнь, козлы. А чтобы не скакать с букетами на старости лет, заводят себе жен. Там по укороченной схеме. Что-то вроде клапана на скороварке. Ирина понимала, что зря она злобствует, что все не совсем так. Семья, продолжение рода. Где бы она сама была, если бы не семья? Любовь опять же… Но сексуальные проблемы ее так измотали, заставили угробить на них столько сил и времени без всякого результата. Думала она и о том, что ей надо влюбиться, тогда все получится само собой. Но, во-первых, влюбиться по заказу невозможно. Она и так пыталась в себе эту любовь взлелеять, но не получилось. Во-вторых, из книг она также узнала, что любящие партнеры мучаются теми же проблемами. У них, то есть у женщин, тоже ничего не получается. Вопрос отпал сам собой. Действовать в том же направлении с учетом полученных знаний, решила Ирина.
Четыре месяца она продолжала свои эксперименты. Сергей всегда был под рукой, продолжал гореть и с охотой разнообразил сексуальный опыт, ни в чем ей не отказывая. Были постепенно испробованы все виды поз, оральный и анальный секс, от последнего Ирина отказалась для себя на будущее раз и навсегда из чувства брезгливости. Противно, да и больно вдобавок, хотя боль она умела терпеть. Когда же он несколько раз пытался довести ее до оргазма, языком и руками возбуждая клитор, она просто извелась. Зная себя и чувствуя, она сама проделывала это легко и просто, за три-четыре минуты, он же полчаса промучил ее. Ирина лежала в диком напряжении, чувствуя — вот-вот, еще чуть-чуть, а он сделал неверное движение — и все гасло, приходилось начинать сначала. Какое-то капризное было у Ирины либидо. При всем при этом ей еще приходилось умело скрывать свое раздражение. Так ни о чем и не догадался, дурачок, радуясь, что его красавица раскованна и изобретательна в постели, что встречал он в своей жизни нечасто. А в такой степени — никогда.
Вечером после его ухода, пресекая все попытки остаться у нее на ночь, она тешила себя сама и успокаивалась. Сергей был настолько влюблен, что рисковал все больше и больше, совсем изовравшись и дома, и на работе. Ему уже было на все наплевать. Несколько раз он пытался заводить с Ириной разговоры об общем будущем, но встречал холодный недоуменный взгляд. Больше не решался. Он не мог ее понять. Пылкая, страстная, любит его, иначе зачем бы встречалась. Она легко могла найти и холостого мужчину, и побогаче, выйти замуж и жить в свое удовольствие. Но выбрала его. От счастья кружилась голова. Распирала мужская гордость.
Все кончилось внезапно и без всяких к тому причин. После очередного свидания она сказала ему спокойным голосом:
— Сережа, знаешь, больше мы встречаться не будем. Я так решила. Ничего не надо спрашивать. Так будет лучше. Желаю тебе счастья. Ты был очень мил.
Он в этот момент стоял на пороге, уже одетый и обутый, собираясь поцеловать ее на прощанье. Удар был неожиданным. Сначала он не понял. Пытался кинуться обратно, крича что-то вроде:
— Подожди, так нельзя, давай поговорим, я все понимаю, люблю, — но вдруг наткнулся на ее взгляд. Так она на него еще не смотрела. Он замолчал, постоял немного, попятился и ушел, сгорбившись.
Две недели он не мог прийти в себя, потом боролся с самолюбием, через месяц начал унижаться и звонить ей. Она отвечала холодно, встречаться отказывалась. Два раза он приезжал и звонил в дверь. Она не открывала. Наконец подстерег ее после занятий.
Говорил на повышенных тонах, жестикулировал, короче, терял лицо на глазах у всех, а его тут знали многие. На все было наплевать, он боролся за свое счастье и любовь, так ему казалось. Ирина быстро увела его в сквер, на скамейку. Наступила весна, было тепло, и можно было поговорить без свидетелей.