— Где сейчас живет и где в данный период времени находится. Еще, на всякий случай, чем занимается — вот все, что от вас требуется. Дальше не копать. Дело сугубо личное. Ты понял меня, Миша? Как семья, дети? Всех с Новым годом. Желаю всего-всего. Данные, которые сумеешь найти, передашь мне. Постарайся уложиться в неделю. Сможешь? Ну и ладно. Буду ждать. Всего тебе. Спасибо. — Она положила трубку и посмотрела на Верку. Та сидела с безучастным видом, как будто все происходящее ее не касалось.
— Вера, успокойся. Я сейчас говорила с профессионалом высокого класса, если твоя мать жива и здорова, он ее найдет, я в этом не сомневаюсь. Что ты будешь сама шмыгать по подворотням без толку? Намучаешься, только и всего. А тут будет адрес, данные, дальше сама решишь, что делать. Ну, не грусти. Еще раз с Новым годом! Ты как, отдохнула? Поздно уже, тебе пора ехать.
Верка молча собралась и вышла, попрощавшись. Даже спасибо не сказала. «Как все легко и просто, когда есть деньги и связи», — подумала она. Ведь ей самой даже в голову это не пришло — привлечь профессионала. Денег она бы накопила. Просто мыслила по-другому и сейчас чувствовала свое убожество. Выйдя на улицу, пару раз вдохнула морозный воздух с примесью московской гари и постепенно пришла в себя. Села за руль своей Ляльки и успокоилась. Всю обратную дорогу старалась ни о чем не думать. Прикидывала, какие продукты купить к праздничному столу, хотелось порадовать родителей, и куда отправиться потом. Собственно, адрес был прежний — старый двор, гаражи и старые знакомые. Несколько лет подряд сценарий не менялся. Провожали и встречали в кругу семьи, а затем выходили на улицу, и праздник продолжался. Выносили, что проще вынести на закуску — бутерброды, пирожки, бутылки, — и уходили в лес или в гаражи, в зависимости от погоды. На нее вдруг накатила тоска. Не хотелось совсем никого видеть. Ничего нового, все одно и то же. Напьются, потом начнут орать песни. А ведь совсем недавно она была у них заводилой. Громче всех орала. Веселье перло из Верки, и она заражала всех. А сейчас ей так грустно, как никогда в жизни не было. Съехав с Кольцевой на свою трассу, она вспомнила, что на этот раз неплохо подзаработала. Перед праздником ее дамы подняли ставки. Верка везла домой двести долларов. Стала прикидывать, что ей хочется купить. Копить было не на что. Но так ничего и не придумала. И вдруг одна мысль ужалила ее, лишив покоя. Вот затеяла она все это, с матерью, а концы-то все обрублены. Маша исчезла, растаяв в туманной дали, найти ее невозможно. Муж в розыске, и она вместе с ним скрывается. А кто еще эту мамашу может опознать, даже если ее найдут? Больше никто. Верке уже двадцать четыре года исполнилось, за этот срок мать может забыть, как сын выглядел, а тут какая-то красавица. Единственная примета. Да мало ли их, красавиц. Даже Машу искать для опознания бесполезно. Единственная надежда на этого мужика, который адрес оставил. Может быть, он что-нибудь скажет. Евгений Алексеевич Павлов. Надежда есть, но очень зыбкая.
За этими мыслями Верка пролетела трассу быстро, вот уже знакомый перекресток, поворот домой. Машин на дороге поубавилось. Как хорошо, что у нее теперь есть машина. Хлопот с ней много, зато удобств еще больше. Она вспомнила, как ездила в Москву на электричке, и настроение сразу поднялось. Да и черт с ней, с этой мамашей. Плохо, что ли, она живет? Молодая, свободная. Будет скучно — заведет себе нового мужика. Или лучше — собаку. Собака будет ее охранять. Она будет брать ее с собой, собака будет сидеть в машине. Никто не сунется — ни один угонщик. Верка постоянно боялась, что ее Ляльку украдут. Витька с ребятами уже устанавливали то одно, то другое противоугонное устройство, но Верка все равно не успокаивалась. Если угонят машину, она этого не переживет. Собака надежнее. Какая-нибудь большая и свирепая. Одно неудобство — гулять с ней. В городе было множество собак, и с раннего утра до позднего вечера, в любую погоду, хозяева выгуливали их по всем дворам и закоулкам. Тут ей пришло в голову, что неудобство не одно. От собаки в квартире еще бывает шерсть. Особенно от лохматой. Она представила себе с брезгливостью, как во всех углах ее маленькой вылизанной квартиры лежит собачья шерсть — и на полу, и на диване, и на ковре. Ковер можно свернуть, конечно. Пылесосить почаще. А собаку взять какую-нибудь почти лысую. Сейчас много новых пород. Только не эту, как ее там, ну, как у соседей. Бультерьер у соседей, точно. Верка его тихо ненавидела. Вот морда, до чего противная, похожа на акулью. И сам как обрубок. Кусок бревна. Говорят, они очень злые. Нужно, чтобы она, ее собака, была ласковой — с ней, с Веркой, и свирепой — со всеми остальными. Будет Ляльку охранять, чтобы даже подходить не смели. С кормежкой проблем она не боялась. Сейчас корм этот на каждом углу продают, прокормлю. Строя такие планы, она забыла о своих печалях, быстро подъехала к дому. Уснула как убитая.