Проснулся он рано, хватило трех часов сна после такой нагрузки. И теперь смотрел на спящую Верку. Заработал себе приключение на старости лет. Когда ехал сюда, он, конечно, не предполагал такого исхода. «А что ты, собственно, предполагал и зачем сюда приперся? Интерес к чужой тайне погнал? Какое тебе до нее дело, до этой тайны?» Веркина мордашка торчала из-под одеяла. Девка как девка, таких двенадцать на дюжину. Ширпотреб. Недоразвита, говорить с ней не о чем. Вульгарна. Он сам себя уговаривал. Но сердце сжимала жалость. Веркина неукротимость в сексе на него произвела впечатление — это несомненно, но сейчас чувства к ней были сродни отцовским. Хотелось опекать и воспитывать, хотя он и понимал всю пагубность этих намерений. Ей двадцать четыре года. Что тут уже делать? Решение пришло внезапно. Пока не проснулась, надо исчезнуть. Уйти по-английски. Неизвестно, что его ждет, когда она проснется. Интуиция подсказывала, что ничего хорошего. Он быстро умылся, оделся и закрыл за собой дверь, написав ни к чему не обязывающую записку: «Спасибо. Я тебе позвоню».
А Верка спала еще часа три, потом Степа стал будить, облизывая ей физиономию. Он деликатно не делал этого раньше, зато лужу в коридоре напустил. А теперь просил есть. Она не сразу вспомнила о вчерашнем дне. Покормила собаку, вернулась в комнату и тут заметила розы, а под ними записку. Удивилась, вспомнила. Ничего, для его возраста мужик еще вполне. Надо же, и откуда он взялся на ее голову? Впрочем, никаких раскаяний и сожалений Верка не испытывала, это было ей не свойственно. Продолжения тоже не ожидала. Ни к чему.
А он гнал в Москву. Настроение было хорошее, даже слишком. Нельзя сказать, что его жизнь была спокойной. Суета, быт. Четыре жены, двое детей… Хоть и жил один последние два года, но им всем от него всегда что-то было надо. Кому денег, кому внимания. Раньше, в эпоху дефицита, постоянно требовалось кого-нибудь куда-нибудь устроить, достать то шмотку, то мебель, то путевку, то лекарство. Бесчисленное множество дел. Он вертелся всю жизнь, как вентилятор, время от времени пытаясь выдернуть себя из розетки, но это ничего не давало, а только усложняло бытие. Новая жена со временем оказывалась еще требовательней прежней, а детей все равно приходилось тащить по жизни. Жены у Михаила были похожи друг на друга, и друзья удивлялись, зачем он их меняет. Умные, интеллигентные женщины, двое из них — кандидаты наук, хоть науки были разные. Планка в жизни у них была одинаковая, и они стремились ее держать. Его руками, естественно. Он признавал их правоту и старался, старался изо всех сил. Расставался с ними интеллигентно, тогда это уже вошло в моду в Москве, и в дальнейшем поддерживал отношения. Одна из них, правда, покинула его неожиданно и по собственной инициативе, совместных детей у них не было. И эту потерю он переживал больше всего. Теперь дети уже выросли, но забот не убавлялось. Бывают такие люди, которые всю жизнь ищут себе заботы. И он был такой. Вот Ирина-красотка бросила дочь — и все. Легко и просто.