Вечером позвонил Михаил, спросил, как дела. Она ему обрадовалась. Пригласил в театр, хотел сделать приятное. Верке в театр не хотелось, но она согласилась. Чувствовала, что надо отвлекаться, а то сойдет с ума. Он уговаривал переночевать в Москве, у него дома, но Верка не согласилась. Оставила машину на стоянке. В театре ей неожиданно понравилось. Ленком, «Женитьба Фигаро». Михаил справедливо решил, что это самое подходящее для Верки представление. Много музыки, весело, настроение поднимает. В антракте выпили в буфете шампанского. Обратно он за ней пытался увязаться, но Верка его отшила. Доеду сама, не маленькая. А тебе завтра на работу. Придется возвращаться на электричке. Приехала домой усталая. В последнее время она только и делает, что гоняет в Москву. Выгуляла Степу. Он соскучился и визжал от радости, вилял обрубком хвоста.
Утром разбудил ее телефонный звонок. Еще сонная, взяла трубку, но там молчали.
Чертыхнулась и посмотрела на часы. Пора вставать. Терпеливый Степа на этот раз ждал, луж на полу не видно. Вот нашла себе заботу, теперь и не поспишь. Девять часов. Умылась и потащилась во двор на прогулку, толком еще и не проснувшись. Собака весело носилась по двору, Верка ждала, пусть побегает. И вдруг краем глаза увидела, как во двор въезжает вишневый «сааб». Ноги ее сразу приросли к земле, и она почувствовала, как по спине стекает струйка холодного пота. Машина затормозила неподалеку от дома. Из нее никто не вышел. Верка застыла, как девушка с веслом. Потом вдруг встрепенулась, изловила Степу за шиворот, пристегнула поводок и, крадучись, за кустами побежала в собственный подъезд.
Глава 18
Ирина сидела в машине. Она сама не понимала, зачем сюда приехала. Выходить не хотелось. Нельзя сказать, чтобы она пребывала в сильном волнении. Интерес испытывала, но заранее опасалась того, что сейчас увидит. Действительно, четыре года назад, после некоторых раздумий, она собрала информацию о своей дочери. Полученные сведения не побуждали к знакомству, это был не снобизм, а просто отсутствие родственных чувств. Еще тогда, глядя на фотографию Верки, она подумала, что ничего и получиться не могло. Образ жизни дочери тоже это подтверждал. Пыталась она в чертах своего ребенка уловить сходство с кем-нибудь из предполагаемых отцов, но эта задача была вообще невыполнимой. Их лица сливались в одно, ведь столько лет прошло. И тогда, в те далекие годы, она их с трудом различала — уж слишком они были одинаковые. Черт его знает, зачем она сюда приехала? Просто решила, что надо — и все. Для нее осталось загадкой, почему так все получилось и как девчонка могла ее отыскать. Ведь не было никаких следов. Женька виноват? Заметив на днях машину, которая выехала за ней из их двора, затем отстала по дороге, Ирина насторожилась. Первое, что пришло в голову, — Женькин бизнес. Они уже были пуганы неоднократно, инструктаж проходили, как себя вести в случае похищения. Но это было давно. Сейчас страсти улеглись, конфликты разрешали более цивилизованным путем. Тем не менее Ирина забеспокоилась. Она была опытным водителем и, сворачивая, сумела рассмотреть сидящую в машине женщину, правда, издали, и записала номер. Потом вызвала начальника охраны и дала ему задание. Вчера получила ответ. Ее преследовала собственная дочь. Ночью Ирина спала плохо. Анализировала ситуацию. Шантаж, вымогательство — первое, что приходило в голову. Возможны и другие варианты. Просто желание познакомиться. По-человечески понятно. В жизни, к добру или к худу, Ирина всегда действовала решительно. И сейчас дело откладывать не собиралась. Адрес и телефон у нее был. Утром привела себя в порядок и поехала. Вовсе не потому, что хотела появиться на глаза дочери в лучшем виде, а потому, что так привыкла. Ее природная красота не исчезла, как не исчезает в жизни настоящее, неподдельное. С годами она стала еще более утонченной, еще более элегантной. Единственное — выражение глаз, которое она в молодости старалась прятать, теперь закрепилось прочно. Взгляд был тяжелым. Дома, с мужем и сыном, он теплел, а с окружающими Ирина не сдерживалась. Так было удобнее жить. Этот взгляд заменял ей весь арсенал, которым пользуются обычно красивые женщины — и кокетство, и улыбки, и намеки, и обещания. Она получала в жизни все, что ей было нужно, другим путем. Надо отдать Ирине должное, нужно ей было совсем немного. Все проблемы решал Женька. Он осуществлял связь семьи с внешним миром с помощью денег, общения и дружбы. Ирине личные друзья и не требовались. Она была самодостаточна. Любила читать, иногда часами играла на пианино, ходила по магазинам, театрам и музеям, путешествовала — чаще вместе с мужем, иногда одна. Но это теперь, когда они отправили Антона в Англию учиться. А до этого занималась с сыном, стараясь вложить в него все то, что должно быть вложено согласно их положению. Бешеной любви к ребенку Ирина не проявляла, но матерью была заботливой, ровной и ласковой. В их окружении к Ирине отношение было сложное. Ее побаивались. Кто восхищался природными данными, кто отдавал должное образованию, начитанности и уму, но побаивались ее все. И женщины, и мужчины. С дружбой не навязывались, в душу не лезли. Она, как шикарный букет роз, всегда была украшением общества. Приветлива настолько, чтобы быть вежливой, элегантна и одета настолько, что никто, даже самый взыскательный ценитель, не нашел бы ни малейшего изъяна. Законченное совершенство.