Это произошло как раз тогда, когда Ирина заруливала в собственный двор. После встречи она облегчения не почувствовала. Ей теперь казалось, что сделала что-то не то. Ошиблась. А что надо было сделать? Родственных чувств, а тем более материнских, таких, как к Антону, к Верке она не испытывала. Была жалость. Верка, ошибка природы, эта злая шутка, жертва эксперимента, существовала, жила и имела полное право на жизнь. Но была не такая, какой должна быть Иринина дочь. Жаль, что она с ней не поговорила, девчонка явно была не в себе. Но и так видно. Дворняжка. Остается надеяться, что не дура. Шлюшка — значит, мужиков любит. Ирина вспомнила себя и горько усмехнулась. Может, ее хоть здесь бог не обидел. Она где-то читала, что женская сексуальность находится в обратной зависимости с умом и образованностью. Вот и она пала жертвой собственных достоинств. Хотя, впрочем, может быть, это неправда. Вспомнила свою маму. Много лет прошло после гибели родителей. Воспоминания были уже смутными, боли не вызывали, и теперь Ирина препарировала их и свою жизнь холодным рассудком. Странное у них семейство. Все не как у людей. Мать в ранней молодости такую штуку выкинула, она тоже отличилась, но уже по-своему. Рок преследует, точно. И по женской линии. Брат Андрей вполне благополучен. Живет, процветает, гуляет по-прежнему, паршивец, но семьянин отличный. И внешне счастлив. А она… Казалось бы, тоже. Что ей еще нужно? Сейчас такая жизнь. Сплошные катаклизмы — крупные и мелкие. Кто спился, кто разорился, кого убили, кто просто голодает. Ее однокурсники, те, с кем она поддерживала связь, жили по-разному. Благополучных было не так уж и много. Двоих уже в живых нет: одна умерла от рака, другого убили неизвестно за что, говорят, за долги. Это из тех, про кого она слышала. А их семью все эти бури обошли стороной. Кое-что пришлось пережить, но это пустяки. При деньгах — и без страха. За все приходится платить в этой стране. Неплохо она прожила все эти годы с Женькой. Ни о чем не жалела. Вспомнила старую шутку: вышла замуж по расчету, и расчет оказался верным. Единственное, что ей не удалось испытать, — любовь. Или хотя бы страсть. Наверное, такая уродилась. Ну, все в жизни не ухватишь.
Женьке она решила о своей встрече не говорить, не волновать его понапрасну. А если честно, она не хотела, чтобы он видел дочь. Слишком неудачной внешне Верка ей казалась. Подсознательно она стеснялась той, которую произвела на свет. Отбраковка. Сын Антон был другой — красивый парень, не хлюпик, физически сильный. Отец об этом заботился. С детства не только образование и языки, но и спорт. Ирина над ним не сюсюкала, а воспитывала разумно, чтобы не избаловать. Правда, у нее и не было потребности сюсюкать. Свою нежность внешне почти не проявляла.
Временная трудность, казалось бы, разрешилась наилучшим образом, и жизнь вошла в прежнюю колею. Время от времени она летала к сыну в Англию. Он делал успехи, мальчик был перспективный, неглупый. На каникулы приезжал домой. Ирина по-прежнему играла в теннис, держала форму. Внешне возраст еще на ее красоту не покушался. Ею по-прежнему восхищались. Стала она немного мягче, как будто оттаяла, это Женька первый заметил. И удивился. Он всегда был к ней внимателен. Так и шел день за днем.