Кэлин продолжил внимательно вглядываться в только что законченный рисунок.
— Именно поэтому я хочу купить елку и отпраздновать. Нам обоим стоит немного отвлечься.
Он вздохнул и сжал переносицу.
— Ты не отступишься, да?
— Нет, — улыбнулась я.
— Хорошо, — согласился он, — мы купим елку и украшения, какие ты захочешь. Но мы не будем ставить ее здесь, тебе придется найти место в своей квартире.
— Спасибо! — Я заплакала от счастья и крепко обняла его за шею.
Неподдельная улыбка осветила его лицо.
— Только ты могла уговорить меня на эту авантюру.
Я закрыла глаза.
— Ты просто не можешь устоять перед моим очарованием.
Он хмыкнул.
— Твои восхитительные губы манят и пленяют меня.
Он обхватил меня руками и притянул к себе на колени. Оседлав его, я запустила пальцы в его шелковистые волосы, а он положил голову мне на грудь и прошептал:
— Я пытаюсь, Саттон. Но это так… так тяжело.
— Знаю, — прошептала я. — Попытка лучше, чем бездействие, помни об этом.
Он кивнул и немного отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза.
— Я вижу, что тебе больно, — его пальцы скользнули вниз по моей щеке, — но не знаю, как это можно исправить.
— Некоторые вещи невозможно исправить. Мы должны научиться справляться с ними самостоятельно.
— Звучит как история моей жизни, — хмыкнул он, упираясь лбом в мой лоб. Потерев руками о бедра, он вздохнул. — Дай мне немного времени, чтобы все убрать, и мы поедем покупать твою дурацкую елку.
— Ты перестанешь так ее называть, когда увидишь, насколько она прекрасна, — возразила я.
Я поднялась и пересела на диван, пока Кэлин наводил порядок и переодевался. Ситуация между нами менялась с каждым днем, и это беспокоило меня. Но я не могла ничего с этим поделать. Мы отдалялись друг от друга. Мне стало казаться, что ему не стоило возвращаться в родительский дом. Хотя, возможно, эти события не были связаны друг с другом. Может, причина происходящего крылась в нас самих….
— Я готов, — сказал Кэлин, разминая плечи. Он надел черную толстовку, которая была слишком велика ему.
У него не было своей машины, поэтому за рулем оказалась я. Сначала мы решили отправиться за украшениями для елки, так как я не хотела видеть просто голое дерево. Кэлин нехотя плелся по магазину со мной рядом. Он был раздражен и открыто демонстрировал мне свое нежелание находиться здесь.
— Какая тебе нравится больше? — спросила я, демонстрируя ему две одинаковых игрушки в форме леденца разных цветов.
— Э-э-э… обе?
Я вздохнула. Спрашивать его оказалось бессмысленно, и, в конечном итоге, я выбирала все украшения сама. Надеялась, он проявит чуть больше участия при выборе елки. Может быть, и не проявит, но я не прекращала надеяться на это.
Кэлин помог мне загрузить сумки в багажник машины, а потом оттолкнул телегу прочь. Затем мы направились в местный питомник, где продавались новогодние елки. Мы медленно шли между рядами вечнозеленых.
— Что ты думаешь об этой?
— Нормальная, — он пожал плечами.
— А эта?
— Не…
Указав на следующую, я спросила:
— Тебе нравится эта елка?
— Саттон! Все эти деревья одинаковые! Просто выбери уже одну, чтобы мы смогли уйти отсюда!
Его слова вогнали меня в ступор. Я посмотрела на других людей, окружавших нас в этот момент, и увидела, как все они разинули рты от удивления. Один из родителей даже прикрыл руками уши своему ребенку.
— Отлично, — рявкнула я, — в таком случае, я беру эту!
— Хорошо. Теперь мы можем идти?
Он ухватился за сетку, в которую была упакована елка, и потащил ее за собой. Я оплатила покупку, и женщина-продавец объяснила нам, как лучше закрепить ее на крыше автомобиля.
Мне очень хотелось злиться на Кэлина, действительно хотелось, но я помнила, что, если праздничное время казалось трудным для меня, то для него оно было в тысячу раз тяжелее. Я пыталась понять его, но это давалось мне с большим трудом.
Когда я только встретила Кэлина, сразу поняла, что он бывает капризным, и порой с ним просто невозможно поладить. В последние несколько недель он здорово изменился в лучшую сторону, поэтому для меня стало шоком вновь иметь дело с его старой версией.
В машине стояла гробовая тишина. Кэлин потер лицо, и я поняла, он хочет что-то сказать и изо всех сил пытается подобрать правильные слова.
— Мне ее следовало так вести себя с тобой,— сказал он, спустя несколько минут.
— Да, не стоило так себя вести, — согласилась я. — Однако ты это сделал…
Он вздохнул и уставился в окно.
— Я понимаю, что Рождество, наверное, трудное время для тебя и...
— Дело не только в Рождестве, — перебил он. — Дело во времени года. Это время должно быть семейным, а у меня никого не осталось... Я потерял их накануне дня Благодарения. Я не смог помочь им тогда, и с тех пор думаю о них постоянно, даже в эту минуту. Имею в виду, что никогда не прекращаю думать о них, но сейчас становится сложнее. Раны становятся глубже. Воспоминания более свежими.