Я тяжело вздохнул и зарычал. Я попал сюда совсем недавно, думаю, максимум минут тридцать или час назад, и в этом месте я собирался жить, пока врачи не сочтут меня стабильным.
Бл*дь!
В этот момент мне стало казаться, что я никогда не вылечусь. И, в конце концов, эта белая комната сведет меня с ума.
В комнате было одно окно, выходящее на лужайку для пикника, где заключенные могли время от времени потусоваться и поесть. Да, именно заключенные, так как, по сути, ими мы и стали, попав сюда.
Не знаю, кто сейчас решился бы выйти на прогулку, ведь на улице стояла настоящая зима. Кому захочется сидеть на улице в мороз? Уж точно не мне.
Я прилег на кровать и уставился в белый потолок, мысленно пытаясь разукрасить его красочными образами, но у меня мало что вышло из этой затеи.
Неожиданно дверь в мою комнату открылась, и я сел. Охранник в моей нынешней тюрьме, я все еще придерживался сравнения с тюрьмой, улыбнулся мне и сказал:
— Групповая терапия начнется через пять минут. Кто-нибудь придет за тобой.
Прежде чем я успел ответить, он снова закрыл дверь и запер ее снаружи.
Мне было смешно от того, что нас запирали. Какая от нас могла исходить угроза? Этот вопрос, похоже, лучше оставить без ответа. А пока я стал ждать человека, который будет сопровождать меня на групповую терапию, и мысленно считал секунды. Это на самом деле будет терапия?
Через пять минут дверь снова распахнулась.
— Кэлин Грегори? — уточнил вошедший.
Я фыркнул, вскакивая на ноги.
— Единственный и неповторимый. Кто же еще добровольно согласится быть запертым здесь?
— Терпеть не могу новичков, — проворчал он.
Отлично, теперь у него появится кликуха.
— Итак, — сказал я, когда он повел меня вниз по чисто белому коридору, — ты мой поводырь или что-то вроде того?
Он вздохнул, качая головой.
— Вы все ведете себя одинаково, когда только попадаете сюда.
Я рассмеялся на это.
— Поверь, таких, как я, ты еще не встречал.
— Ну, — он пожал плечами и открыл дверь, — вскоре ты убедишься, что здесь много таких людей, как ты.
— Сомневаюсь, — проворчал я и последовал за ним на выход.
— Садись, — приказал он, указывая на один из стульев, поставленных в круг.
Голубые пластиковые стулья оказались единственным цветным пятном в этой полностью белой комнате. До сегодняшнего дня меня никогда так сильно не раздражал белый цвет. Обычно он мне нравился, особенно если это был чистый холст, глядя на который я готовился воплотить бесчисленное множество идей.
Мужчина занял место во главе группы. Интересно, он тоже пациент? Если да, тогда какого хрена он сопровождал меня? Все это было странным.
— Как вы уже знаете, — он кивнул нескольким мужчинам и женщинам, сидевшим на стульях в круге, — меня зовут Алекс. — Он посмотрел на меня в упор, потому что, как назло, я оказался прямо напротив него. — Я терапевт, — сверля меня взглядом, он продолжил: — два раза в неделю у вас будут сеансы групповой терапии и три раза в неделю индивидуальные. Суббота и воскресенье, выходные дни.
— Ха! Свободные дни! Это какая-то насмешка! Я же буду просто заперт в чертовой комнате!
— Тебе не обязательно сегодня принимать участие в групповом занятии. Считай это разминкой. Однако в следующий раз ты будешь участвовать в обязательном порядке. Никаких оправданий.
Черт, этот парень был строг и не собирался давать никому послаблений.
— Теперь, — он сложил руки и откинулся назад, поставив свой стул на две ножки, — я начну.
Я пришел в замешательство и не мог понять, почему для всех так важна терапия. Это нормально? Я не знал. Мне стоило подробнее ознакомиться с этим местом, прежде чем отправляться сюда. Я не хотел говорить ни с кем о своих чувствах. Думаю, здесь будет интересно.
— Мне тридцать восемь. Я чист уже двенадцать лет. В семнадцать лет я испытывал зависимость от героина, связался с плохой компанией и хотел прикончить своих родителей. Они были слишком строги ко мне. Как видите, — он сцепил руки перед собой и наклонился вперед, уперев локти в колени, — я прошел через то же, что и вы. — Он смотрел прямо мне в глаза. — Я сидел на этом самом месте, на котором сейчас сидишь ты, и пытался понять, зачем я здесь. На мой взгляд, я не был наркоманом. У меня не было особых проблем. Я был в порядке. Угадайте, что? Да, я врал самому себе, как это сейчас делаешь ты, — он указал на меня. — Зависимость это плохо, но она не делает плохим тебя. — Он сел прямо и скрестил руки на груди. — Первый шаг к исцелению - способность признать, что у тебя появились проблемы.