Казалось несправедливым
влюбиться в кого-то другого, когда я так отчаянно любила Кэлина, но я не могла вечно оставаться в одиночестве. Однако мне нужно было время, чтобы залечить раны. Может быть, однажды у меня хватит сил, чтобы стать той женщиной, которую видел во мне Мемфис, но пока я была не готова к этому.
— Я знаю, что ты пока не готова, — он приподнял мой подбородок так, чтобы я не могла отвести глаз от его жгучего взгляда. — Я не буду больше давить на тебя, но буду надеяться. И если ты не почувствуешь ничего по отношению ко мне, не переживай, все будет в порядке.
Мое сердце болезненно защемило от искренности в его взгляде и тоне. Мемфис был хорошим человеком. У меня никогда не было такого хорошего парня. Даже мой бывший, Брэндон, был плохим, привыкнув все решать с помощью кулаков. Однако в то время я жаждала этого. Я чувствовала, что заслуживала наказания, ведь Маркусу удалось заставить меня поверить, будто во всем случившемся виновата только я сама. Парни вроде него были хитрыми. Они умели проникнуть в ваши мысли и направить их в нужном им направлении. Он одурачил меня.
— Могу я обнять тебя? — шепотом спросила я. Меня внезапно охватило желание обнять его. Мемфис дарил мне ощущение безопасности.
Он ничего не ответил. Ему и не нужно было. Он держал свои руки при себе, и я сама крепко прижалась к нему, вцепившись в его пальто. Я почувствовала аромат его одеколона, что-то лесное и сладкое. Мои руки обвились вокруг его тела. Он оказался выше и крепче Кэлина, и тогда мое внезапное желание лишь на миг обнять его ослабло. Мемфис обнял меня в ответ и губами коснулся моей макушки.
— Все будет хорошо.
Кэлин
Я молча сидел напротив Алекса. Если он рассчитывал заставить меня говорить о прошлом и моих чувствах, то он здорово заблуждался на этот счет.
— Я не понимаю цели всего этого, — сказал я, мой голос сейчас больше походил рычание. — Я считал, что этот реабилитационный центр поможет мне стать независимым, так зачем здесь чертовы психологи?
— Ты постоянно чем-то недоволен, — заметил Алекс. — Почему ты так думал?
Я покачал головой.
— Нет, нет, и ещё раз, нет, — прорычал я. — Не отвечай вопросом на вопрос.
Алекс тяжело вздохнул и поправил очки.
— Я вижу, ты хочешь стать одним из самых сложных пациентов. К счастью для тебя, или, может быть, это мне так повезло, зависит от твоей точки зрения, я люблю решать сложные задачи.
— Серьезно? — пробормотал я, — не понимаю, зачем мне все это нужно. Я обратился сюда, чтобы обрести независимость, а не держаться за руки и рассказывать каждому о том, что чувствую.
Алекс еще раз протяжно вздохнул и запустил руки в волосы. Он был явно недоволен мной.
— Мы оба прекрасно знаем, зачем тебе это нужно, — отметил он, и мои глаза моментально расширились. — Не стоит так удивляться. Прежде чем взять пациента, я собираю информацию о нем. Видишь ли, наркоманами не становятся просто потому, что так захотелось. Кто просыпается и говорит: Сегодня я решил спустить свою жизнь в мусоропровод? Естественно, никто. Как правило, необходимость принимать эти опасные вещества вызвана чем-то. Правда, некоторые люди растут, наблюдая за своими родителями-наркоманами, и в дальнейшем просто следуют их примеру. Или люди вырастают в среде, где наркотики встретишь чаше, чем конфеты. Но большинство людей, — он указал на меня, — что-то побуждает к приему наркотиков, поэтому и выбирают их в качестве способа побега от проблем. Но это совсем не помогает, наркотики только все усугубляют.
Закатив глаза, я принялся аплодировать ему.
— Ты получил свой диплом за то, что научился выстраивать глупые предположения? — я указал на документ в причудливой рамке, висевший на стене над его столом.
— Нет, — он покачал головой, и я готов был поклясться, его губы дернулись в подобии улыбки. — Я получил его после того, как завязал с наркотиками и принял решение помогать людям с такими же проблемами, какие сам испытывал раньше. Знаешь что, Кэлин?
— Что? — спросил я, когда он не продолжил.
— Мы навсегда останемся наркоманами, и борьба с желанием ступить на старую дорожку будет длиться всю жизнь. — Он сел и принялся закатывать рукав рубашки, а потом вытянул руку передо мной. — Видишь? — спросил он, указывая на шрамы, которыми были испещрены вены на его руках. — Они постоянно напоминают мне о жизни, которую я привык вести. Эти шрамы никогда не исчезнут, как и те, которые навсегда остались внутри, но не видны глазу. Однако я считаю, что с моей помощью и помощью других людей здесь, ты сможешь узнать, как избежать негативных мыслей, которые непременно посетят тебя. — Он опустил рукав обратно вниз. — Будут хорошие дни и плохие, а еще будут плохие дни, которые вовсе не покажутся такими... а иногда очень плохие. Думай о том, что ты любишь, что дорого тебе. Ты должен уцепиться за это, чтобы пройти сквозь тьму к свету. Это не обязательно должен быть человек, этим может стать хобби, — сказал он, и я сразу же подумал о своем искусстве. — Я хочу, чтобы ты принял решение и понял, что именно способно помочь тебе двигаться в правильном направлении, стремится стать кем-то.