— Здесь только одна тарелка, — прокомментировал он, обернувшись ко мне через плечо.
Я кивнула, заправляя прядь выбившихся волос за ухо.
— Я ела пиццу с Дафной, — и с лукавой улыбкой добавила, — не стесняйся, спроси ее, если не веришь мне.
Мемфис хмыкнул, но ничего не ответил, взял тарелку и бокал вина. Затем сел рядом со мной на диван и криво улыбнулся.
— Мне было одиноко там, поэтому я решил посидеть здесь, в компании самой красивой женщины в мире.
Я рассмеялась в ответ на это замечание.
— Ты гонишь! — Я выключила телевизор и настроилась на разговор. — Как работа?
Он усмехнулся, попробовав первую ложку пасты.
— Рабочий день бармена всегда насыщен.
— Ты всегда хотел стать барменом? — спросила я.
Он смотрел на меня, прищурив глаза.
— Почему ты задаешь так много вопросов?
Я небрежно пожала плечами.
— Просто пытаюсь лучше узнать тебя.
— Я окончил кулинарную школу, — пробормотал он, и мои глаза расширились от удивления. — Моя самая большая мечта - однажды открыть собственный ресторан. Пока этот день не наступит, я буду продолжать работать барменом. Я спокойно отношусь к своей работе, хоть она и не идеальна.
— Собственный ресторан? — ахнула я, обдумывая его слова. Мемфис определенно был прирожденным лидером, так что я верила в его успех. — Думаю, это будет здорово!
— Правда? — спросил он. — Мой отец всегда считал это глупостью. Он хотел, что бы я занимался чем-то более мужским.
Я рассмеялась, услышав такое.
— Уверена, собственный бизнес это большая ответственность. К тому же, что плохого в том, чтобы заниматься любимым делом?
— А что насчет тебя? — спросил он. — Наверняка ты мечтаешь о чем-то большем, чем работа в «У Гриффина»?
— Я получила степень, но, честно говоря, до сих пор не определилась, чем хотела бы заниматься. Я понимаю, что в моем возрасте стоило бы уже выяснить это, но пока я так и не решила.
— В этом нет ничего плохого. — Мемфис положил себе добавки.
Нахмурившись, я спросила:
— Насколько плохо получилось? Теперь, когда я знаю, что ты учился в кулинарной школе, никогда больше не стану готовить.
Он расхохотался, смех сотрясал все его тело.
— Очень вкусно.
Я вздохнула с облегчением.
— Рада слышать.
— Уверена, что не хочешь попробовать? — он вытянул ноги, скрестив лодыжки.
— Я уверена. Я съела... — я покраснела и замолчала.
— Ты съела? — подсказал он.
— Я одна умяла половину пиццы, так как была очень голодна. — Я заерзала с пультом в руке, жалея, что выключила телевизор.
Он хмыкнул.
— Почему ты стесняешься этого?
— Я не стесняюсь, — категорично ответила я.
Он больше ничего не сказал, просто продолжил ужинать.
Я подошла к Мемфису, чтобы забрать пустую тарелку из его рук и вымыть посуду, но он отказался отдавать ее мне. Вместо этого он встал и сам направился к раковине.
Я зевнула, вдруг почувствовав себя совершенно измученной, взяла пижаму и переоделась в ванной комнате. Проверив свой сотовый на журнальном столике, я увидела, что пришло сообщение от Кайла с адресом Кэлина. Я улыбнулась. Мне было страшно отправлять ему письмо, но я твердо знала, мне это необходимо.
Вымыв посуду, Мемфис развалился на диване и укрылся одеялом.
— Спокойной ночи, Саттон.
— Спокойной ночи, — прошептала я, положила голову на подушку и позволила глазам закрыться.
Кэлин
Оказывается, в субботу и воскресенье у меня были законные выходные дни. Двери в комнатах оставались незапертыми, и все обитатели этого места могли лучше узнать друг друга. А еще нам разрешалось выходить на улицу.
Я заметил, что многие решили прогуляться. Ночью выпал снег, и я не был уверен, что хочу выходить на холод. Но понимал, почему большинство пациентов отправлялись на прогулку. Всю неделю мы просиживали в своих крошечных комнатах, и после этого было весьма приятно немного подышать свежим воздухом.
— Ты не идешь? — спросила одна из женщин с групповой терапии, направляясь к двери.
— Э-э-э...
— Давай, — настаивала она, — несмотря на холод за окном, это лучше, — она осмотрелась вокруг, — чем торчать здесь.
После минутного колебания я согласился, взял толстовку из комнаты и надел ее. Женщина ждала меня, а я даже не помнил ее имени.
Снег хрустел под ногами. Я сел за один из столиков для пикника, где уже расположились еще несколько человек, которых я видел раньше. Тогда я не удосужился познакомиться ни с одним из них, меня это не заботило. И, глядя на них сейчас, я понял, что это было ошибкой.
По сути, мы все были в одной лодке. Мы все прошли через трудности. А если я не смогу разговаривать с этими людьми? Я ведь смог рассказать обо всем Саттон, и все же у меня были проблемы с попытками открыться этим людям. Даже сейчас я не мог раскрыть рта, чтобы поговорить с ними, и молчаливо наблюдал за их разговорами.