— Рад это слышать. — Улыбнулся Алекс. Наклонившись вперед, он спросил: — Помнишь нашу первую личную встречу?
Я кивнул.
— Я тогда попросил тебя сосредоточиться на чем-то, что поможет тебе выбраться отсюда.
Я снова кивнул.
— Не мог бы ты поделиться со мной целью, которую обозначил себе тогда?
— Э-э-э... — Я не видел причин скрывать это. — Я мечтаю открыть собственную картинную галерею. Хочу иметь возможность выставлять свои работы, показывать их людям. И, возможно, вести классы для детей и взрослых, заинтересованных в рисовании.
Улыбка Алекса стала шире.
— Я горжусь тобой, Кэлин. Ты проделал исключительную работу. Сначала я думал, что ты станешь одним из самых трудных моих пациентов, но в итоге с тобой оказалось легко работать.
Я устроил локти на подлокотниках кресла, в котором сидел.
— Я понял, что постоянно думал только о себе. Действовал так, будто мои проблемы были хуже, чем у остальных, а на самом деле все оказалось по-другому.
— Думаю, ты обозначил для себя очень важную задачу, но если это вдруг не сработает, тебе следует подумать над тем, чтобы стать терапевтом.
Я фыркнул. Я? Терапевт? Он точно сумасшедший.
— Да, вполне возможно, док.
— Что ж, — усмехнулся он, — стоило попытаться.
Мы провели остаток времени, разговаривая о том, чем я планирую заняться, когда выберусь отсюда. Прозвучало так, будто я нахожусь в тюремной камере. И Алекс сказал мне, если я когда-нибудь почувствую, что соскальзываю, не важно, будет это днем или ночью, я должен позвонить ему.
Он протянул мне свою визитную карточку, но я не собирался ее использовать. Я чувствовал себя прекрасно, как любой нормальный человек. Боль осталась в моей душе, думаю, она останется со мной навсегда, но я больше не испытывал необходимости избавиться от нее. Переживания навсегда остаются частью человеческой души, а вот попытки замаскировать эмоции таят в себе опасность.
— Скоро увидимся, — сказал Алекс, когда мое время истекло.
Я ушел от него довольно быстро, хотя и не пытался поскорее избавиться от компании Алекса. В самом начале нашего общения он меня просто злил, но я очень быстро понял, что на самом деле он всегда был на моей стороне и в прошлом сталкивался с такими же трудностями, как и я. Так что, я мог доверять ему.
Общение с человеком, который так ко мне относился, стало настоящим подарком. Ранее я был категорически против пребывания в реабилитационном центре, но теперь радовался, что решил обратиться сюда. Уверен, часть меня всегда будет требовать чего-то из наркотиков или алкоголя, но я принял решение держаться подальше от всего этого. Сказать «нет» трудно, даже когда это становится чем-то само собой разумеющимся, и ты с уверенностью отрицаешь тягу.
Саттон
— Вы встречаетесь?
Мой взгляд выглядел угрожающе, когда я услышала вопрос Дафны. Сидящий рядом со мной Мемфис расхохотался, а Эмери ухмыльнулся с противоположной стороны стола.
— Мне неприятно разочаровывать тебя, Дафна, но я не нравлюсь ей в этом смысле. — Мемфис вытянул руку на спинке дивана.
Я рассмеялась и повернула голову, чтобы посмотреть на него.
— Кто сказал, что нет? И, если ты забыл, я немного беременна, и в последний раз, когда я проверяла, отцом ребенка был не ты.
— Но это вовсе не значит, что ты не можешь встречаться с кем-то, — возразил он и широко улыбнулся.
— Это было бы весьма странно, тебе так не кажется? — пробормотала я.
— Вы спорите как старая супружеская пара, — вмешался Эмери.
В последнее время мы с Мемфисом стали более дружелюбно относится друг к другу. Он четко обозначил свою заинтересованность, но мне все это казалось странным. Что он нашел во мне? Я оттолкнула его, и вскоре у меня родится ребенок. Какой здравомыслящий мужчина захочет тащить на себе такой багаж?
— Не понимаю, что в этом странного? — удивился Мемфис в ответ на мои слова. — Мои чувства к тебе возникли не вдруг, я знаком с тобой более шести месяцев. И не похоже, чтобы у меня был какой-то тревожный фетиш, о котором тебе стоило бы беспокоиться.
— Например, как желание трахнуть беременную женщину? — спросила я.
Как раз в этот момент он сделал глоток содовой, и, когда услышал мой вопрос, жидкость прыснула из его рта через весь стол. Он закашлялся и пытался отдышаться.