Вот дерьмо! Теперь и я начал думать как Алекс.
Это не приведет ни к чему хорошему.
— Хочешь позавтракать, мужик? — Кайл просунул голову в дверь спальни, которая временно считалась моей.
— Конечно, — ответил я.
— Я собираюсь в закусочную вверх по дороге. Собирайся, встретимся у машины.
Со стоном я вылез из кровати и оделся. Некоторые из моих предметов для творчества были разбросаны по всей комнате, но я практически ничего не рисовал. Мне не хотелось. Здесь был не мой дом, и я не хотел случайно испортить вещи Кайла.
Вскоре я собирался подыскивать себе новое жилье, но здесь планировал прожить, по крайней мере, еще месяц. Мне нужно было сердцем почувствовать, что я был готов отправиться в самостоятельное плавание. Тяга к прошлым привычкам никуда не делась, но я изо всех сил боролся с ней. Кайл избавился от любого алкоголя в доме, чтобы у меня не возникло соблазна. Мудрый человек. Хотя такое желание периодически появлялось. Я понимал, что ради моего благополучия и шанса на счастливое будущее, которое у меня вполне может быть, необходимо оставаться трезвым.
Проехав несколько кварталов, мы с Кайлом вошли в закусочную. Пока ели, болтали ни о чем, но этот разговор даже отдаленно не напоминал наши беседы в прежние времена. Не такими они были до того, как я пошел ко дну. Наши отношения изменились, и вряд ли когда-нибудь удастся вернуть прежнюю дружбу.
Когда мы перекусили, Кайл предложил подвезти меня домой, перед тем как сам поедет на работу, но мне было нужно куда-нибудь пойти. Кайл никак не хотел оставлять меня в покое, но я заверил его, что со мной все будет в порядке. Не мог же он постоянно держать меня на поводке.
Засунув руки в карманы, я некоторое время бродил по городу, прежде чем решил отправиться на кладбище. Я осознавал, что был шанс случайно натолкнуться на Саттон, и это меня пугало. К счастью, этого не случилось. Я не был уверен, как отреагирую, если увижу ее.
Склонив голову, я вошел на кладбище. Я давно запомнил дорогу, и не было нужды смотреть, куда иду. Добравшись до их могил, я был поражен, увидев там женщину.
Мозг сыграл со мной злую шутку, и поначалу я решил, что это Саттон. Но у женщины, стоявшей на коленях на земле, были рыжие волосы. Я почувствовал облегчение. В конце концов, это не могла быть Саттон, ведь я никогда не говорил ей, где похоронена моя семья. Хотя, с ее потрясающими навыками поиска в Google, она могла бы найти их, если бы действительно захотела.
Женщина встала, утирая слезы. Наконец заметив меня, она испугалась.
— Боже мой! — Она прижала руку к груди, отступив на шаг назад. — Ты так меня напугал!
Я всматривался в ее знакомые черты, и, нахмурив брови, пытался вспомнить. Я знал ее, но никак не мог понять откуда. Воспоминания, хранившиеся в глубине моего разума, были весьма туманны.
Я внимательно изучал ее блестящие рыжие волосы, изумрудно-зеленые глаза и россыпь веснушек, усыпавших нос.
— Лия! — выдохнул я. Я не видел ее с ночи убийства. Возможно, это неправда, и, наверное, я видел ее после, но тогда я игнорировал всех. Я был погружен в себя, и все вокруг прекратило существовать. Все, что у меня осталось тогда - боль. Я чувствовал лишь ее.
— Ты помнишь меня? — Ее улыбка выглядела неуверенно. Она немного опасалась меня.
— Помню. — Я качнулся на пятках, недоумевая, что же делать дальше.
— С тех пор прошло немало времени, — прокомментировала она, сжимая в руках сумочку.
— Шесть лет, — кивком подтвердил я. — Ты прекрасно выглядишь. — Были ли эти слова подходящими?
— Спасибо. — Легкий румянец окрасил ее щеки. — Ты тоже хорошо выглядишь. Кайл сказал, что ты решил обратиться за помощью... — она неожиданно замолчала, словно задумавшись, может ли продолжать говорить.
— Из-за злоупотребления психоактивными веществами, — сказал я. — Ты можешь сказать об этом вслух. Это не заденет мои чувства. Я был наркоманом и алкоголиком, но совладал со своими грехами вместо того, чтобы утонуть в них. — Да, я определенно обращался за помощью к Алексу, чтобы окончательно не свихнуться.
— Значит, тебе лучше? — спросила она. Лия опустила взгляд, и я не был уверен, случилось ли это потому, что она вдруг почувствовала стеснение, или на самом деле боялась меня. Я не хотел, чтобы ей было страшно рядом со мной, ведь я не какой-нибудь бугимен (прим. пер. — рестлер, который пугал всех, совершая дикие поступки, включая поедание червей).
Я кивнул, потом понял, что она не может меня увидеть, и ответил: