Вздрогнув, будто только проснулся, Кайл сказал:
— Когда люди начинают говорить о покупках, мое дело уйти. Я не занимаюсь шоппингом. Удачи вам двоим! — Помахав нам через плечо, он ушел.
— Думаю, нам следует определить весь объем того, что еще нужно будет сделать, — добавила Лия, смахнув с шорт невидимую пыль. Я не мог не оценить, как хорошо выглядели ее ноги в этих крошечных белых шортиках. — Кэлин!
Я тряхнул головой, отрываясь от своих мыслей.
— Ты права. Поехали.
Наконец я купил себе машину, поэтому сам сел за руль. Я понятия не имел, как следует выбирать мебель, поэтому соглашался с тем, что нравилось Лие.
— Пойдем, Кэл, — простонала она. — Это же твой дом, а не мой, и он должен отражать твой стиль.
— У меня разве есть стиль? — проворчал я, потягивая колу.
— Он есть у каждого. — Лия закатила глаза, как будто я сморозил очевидную глупость.
— Мне на самом деле все равно, — пожал я плечами. — Выбери то, что посчитаешь красивым, и я буду несказанно счастлив.
Я мог с уверенностью сказать, что Лия разочаровалась в моем очевидном отсутствии интереса, но, честно говоря, я абсолютно не разбирался в мебели?
Лия сообщила продавцу о том, что мы выбрали, а я просто расплатился по счету. Они могли доставить мой заказ только через несколько дней, поэтому, как оказалось, я на некоторое время застрял на надувном матрасе. Замечательно!
Выйдя из магазина, мы зашли поужинать, прежде чем вернулись к моему дому. Лия помогла мне распаковать несколько коробок и уехала домой. Как только она вышла за дверь, я загрустил. Чтобы как-то отвлечься, я взял один из холстов, которые недавно купил, и принялся рисовать.
С каждым мазком красок мое настроение приходило в норму. Несомненно, в создании рисунка на холсте было что-то терапевтическое. Рисунок сам по себе возник в моей голове и не существовал в реальности, пока я не взялся за кисть. В искусстве была скрыта некая магия.
Когда я творил, создавалось впечатление, будто кто-то свыше забирал контроль надо мной. Моя рука воспроизвела необходимые движения, оживляя образ. Для волос я выбрал оттенок розового, затем ожили ее глаза и губы. Только тот, кто знал ее, мог догадаться, что женщина на холсте была Лией.
Я рисовал часами. Я не хотел спать. Я хотел создавать. Так я и делал.
Я взял Лию с собой в хранилище, куда Кайл отправил остальные мои вещи. Я не хотел сохранить мебель, оставшуюся от родителей, но просил его убедиться, что с моими картинками ничего не случится. Я заметил, что в углу были сложены другие коробки, которые он не удосужился принести в дом.
Я начал просматривать картины, подбирая те, которые можно будет повесить в галерее и продать. Картин было много, и я знал, что уйду отсюда не с пустыми руками. Мне не хотелось избавляться от них, но и развесить их все в своей квартире я тоже не мог.
Я замер, натолкнувшись на одну из картин, где изобразил Саттон, и почувствовал, будто воздух выбили из моих легких. Я знал, что они здесь, но ни разу не задумывался о том, что почувствую, когда снова увижу их.
Одним словом, печаль. Мне было грустно, потому что, глядя на нее, я видел наши хорошие и плохие времена. Я видел двух сломленных людей, которые так отчаянно хотели чувствовать себя живыми, которые цеплялись за любую возможность, дающую шанс почувствовать себя в безопасности. Но мы ничего не знали друг о друге. Мы неудержимо горели огнем, оставляя позади путь разрушения в наших сердцах. Я любил ее единственным способом, который знал в то время. Но это была отравленная любовь. Я никогда не мог дать ей все. Я знал, что мы оба пытались и считали, что у нас все отлично получалось, но на самом деле мы только замаскировали свою боль, как будто наклеивали пластырь на рану.
— Кто она? — спросила Лия, вставая позади меня. Ее рука задержалась на моей спине, пока она смотрела через мое плечо на картину.
Никто - стало бы самым легким ответом, но я не мог так сказать. Саттон всегда была особенной для меня, даже если я попрощался с ней. Она навсегда заняла место в моем сердце, помогла мне со многим справиться, и я всю жизнь буду благодарен ей за это. Я надеялся, что однажды у меня хватит сил поблагодарить ее лично, но сначала мне нужно было начать свою другую жизнь.
— Она была той, кого я любил, — прошептал я, надеясь, что мои слова не расстроят Лию.
— Она красивая, — прокомментировала она.
— Да. Она очень яркая личность. — Я с любовью улыбнулся, когда подумал о Саттон.
— Не возражаешь, если я спрошу? Ты все еще любишь ее?
Я обернулся, чтобы посмотреть на Лию, покусывающую нижнюю губу и нервно сжимающую руки. Она была расстроена. Я не хотел этого, но должен был быть честным с ней.