— Я не знаю, — пробормотал Кэлин, его большой палец все еще лениво поглаживал мои губы.
Он мог не знать, чего хотел, но я точно знала, чего хотела сама.
Я сбросила Брута на пол, и он стремглав унесся прочь.
Прежде чем Кэлин успел отреагировать, одной рукой я крепко сжала его рубашку в кулаке, а вторую руку обернула вокруг его шеи, притягивая его ближе. Наши губы слились, и мне почудилось, словно фейерверк взорвался внутри меня. Этот поцелуй был не таким, как наш первый. В этом поцелуе, похожем на огненный взрыв, столкнулись чистейшая, неразбавленная похоть и страсть. Все мое существо тянулось к нему в неконтролируемом акте неповиновения. Его губы двигались напротив моих без особых усилий, словно они существовали только для того, чтобы касаться его губ.
Кэлин до боли вцепился пальцами в мою талию, и я чувствовала, что его разум борется с решением оттолкнуть меня или прижать еще ближе. В конечном счете, победил второй вариант.
Он осторожно развернул меня так, что мои ноги оказались напротив кровати, затем опустил меня на постель и забрался сверху, ни на секунду не разрывая поцелуй. Я вцепилась в короткие волосы на его затылке, мои пальцы кружили по ним. Где-то в глубине души внутренний голос ругал меня, говоря, что это неправильно и нужно немедленно все прекратить, ведь я целовалась с похитителем котов. Но я велела ему заткнуться. В момент, когда я решила прекратить контролировать свою жизнь и двигаться дальше, я заткнула голос разума, выкинула логику в окно и не собиралась сейчас начинать думать как здравомыслящий человек.
— Ты разозлила меня, — выдохнул он, отрывая губы от моих и спускаясь дорожкой из поцелуев вниз по моей шее.
Мое тело выгнулась от его прикосновений и удовольствия, которое они приносили. Ни один мужчина никогда не заставлял каждую клеточку в моем теле чувствовать себя такой живой. Его рука потянулась ниже, приподнимая край моего топа. Мое дыхание замерло, когда пуговица на джинсах была расстегнута, и его руки оказались внутри. Его пальцы ласкали мягкую кожу там, прежде чем углубиться внутрь.
Мой вздох разнесся по квартире, моим рукам нужно было ухватиться за что-нибудь для поддержки, и я оперлась на его плечо. Его потемневшие глаза встретились с моими на мгновение. Прежде чем он отвернулся, я увидела смятение, вожделение, страсть и злость, что бурлила в их глубинах. Пока его пальцы грубо гладили меня, губы искали мои. Мы жаждали друг друга, и я знала, что каждый миг, который мы разделили, вёл к чему-то. Я была уверена, что это не закончится одним разом или чем-то подобным. Приятное ощущение вибрировало в моем теле, я дрожала от желания, и мне было уже все равно. Я безумно хотела, чтобы он заставил меня чувствовать себя еще лучше.
Игры, в которые мы играли в течение многих недель, теперь заставляли почувствовать разочарование внутри нас обоих. Разочарование, потому что только мы могли облегчить жизнь друг друга, это неизбежно.
Мои руки соскользнули с его плеч, чтобы вцепиться в простыни, бедра двигались под его пальцами в поисках облегчения, которое было так близко. Я оторвалась от его губ и зубами впилась ему в плечо, пока самый мощный в моей жизни оргазм сотрясал все мое тело. А ведь Кэлин даже не вошел в меня! О Боже. Могло ли мне стать еще лучше?
Тяжело дыша, я рухнула под ним, мои руки и ноги расслабленно лежали на постели. Он прижался лбом к изгибу моего плеча. Мы оба тяжело дышали и были не в состоянии пошевелиться. Наконец Кэлин поднял голову. Я была уверена, что он хочет продолжить и дойти до грандиозного финала, но, как оказалось, не в этом случае.
Его лицо было полно ненависти, направленной то ли на себя, то ли меня, я не знала.
— Убирайся, Саттон, — ядовито прошипел он, отталкиваясь от кровати и отдаляясь от меня.
Я не могла пошевелиться. Я был контужена. Мой рот открывался и закрывался в немом молчании.
Слезы гнева залегли в глазах, пока я медленно вставала и застегивала пуговицу на джинсах. В этот миг я ненавидела его, потому что он подарил мне безумное удовольствие, а потом быстро оттолкнул прочь. Он был невозможным. Я вообще не могла понять его. Что удерживало его? Ведь я не просила его об отношениях, цветах и ласковых словах.
Боже, ну почему меня всегда тянет ко всему сломанному, тому, что мне не надлежало исправить?
Я увидела, что не смогу исправить Кэлина. Он был слишком поврежден, и его шрамы были очень глубоко. Мои шрамы тоже причиняли боль, только я не демонстрировала этого, как поступал он. Я не отталкивала всех от себя словами, не напивалась и не принимала наркотики.
Но мне тоже было больно!
Как он не увидел, насколько я была разбита? Как он мог не почувствовать, что мы нужны друг другу? Почему он смог так легко проигнорировать мощную силу, сближающую нас вместе?