— Так... что за картина? — спросила я, когда он установил чистый холст на мольберте.
Кэлин пожал плечами.
— Я не знаю. Это вопрос к тебе, ты должна решить.
— А что, если мне хочется нарисовать гигантскую кляксу? — Я наклонила голову, когда он схватил табурет и пододвинул его к мольберту.
— Потом нарисуешь гигантскую кляксу, — улыбнулся он, махнув рукой. — Искусство субъективно. Глаз смотрящего и все такое прочее. Рисуй то, что здесь, — и указал на мое сердце.
— Что, если получится некрасиво?
— На картине? — Его брови поползли вверх, когда он насмешливо взглянул на меня.
— Нет, — я покачала головой, — я о том, что в моем сердце.
Выражение его лица смягчилось.
— Здесь нет никого, кто бы осудил тебя. Я не имею на это права, и в любом случае не стану так поступать. Это, — он махнул рукой, указывая на квартиру, — наше безопасное место.
Он протянул ко мне руку, ожидая, что я возьмусь за нее. Когда я приняла ее, он потянул меня в свои объятия. Я удивилась, когда хихиканье сорвалось с моих губ. Звук был таким беззаботным и счастливым. Неподдельным. Кэлин быстро поцеловал уголок моих губ и усадил меня. Схватив деревянную доску, он стал доставать краски разных цветов. Закончив, протянул мне краски вместе с кистью.
— А теперь, рисуй!
Я издала смешок.
— Ну, правда, ведь, Кэлин, я не художник.
Его глаза потемнели, и голос стал хриплым.
— Тогда позволь, я покажу тебе.
Взяв меня за руку, он обернул ладонь вокруг моего запястья, его дыхание щекотало мое ухо. Затем медленно направил мою руку, чтобы окунуть кисть в оранжевую краску, а затем притянул ее так, чтобы кисть коснулась холста. Он плавно двинул кисть вниз, а затем отпустил мою руку.
— Видишь, ты рисуешь.
— Это просто линия, — заявила я.
— Ах, но это твоя линия.
— Технически, я думаю, что это твоя линия, поскольку ты помог мне, — заметила я.
Он хмыкнул и уселся обратно на табурет, уперев руки в колени.
— Ты слишком много думаешь об этом.
— Мне показалось, что ты собирался дать мне урок живописи и научить меня. Но до сих пор я не получила никакого урока.
— Это потому, что ты слишком упряма, чтобы услышать мои слова, — возразил он, и небольшая улыбка коснулась его губ.
— Тогда зачем предлагать?
Он хмыкнул, дернув челюстью.
— Ты как маленький ребенок. Ты ведь знаешь, да? Постоянно отвечаешь вопросом на вопрос.
— Это подарок, — подмигнула я.
— Давай, — он положил подбородок мне на плечо, — нарисуй что-нибудь.
— Знаешь, иногда ты можешь быть раздражающе настойчивым, — заметила я, выгибая бровь.
Он ничего не ответил. Вместо этого просто уставился на меня. Я обнаружила, что съежилась.
— Перестань так смотреть на меня.
— Как? — Теперь настала его очередь задавать вопросы.
— Как будто ты хочешь меня съесть.
— Ну, — он криво усмехнулся, — я укушу. Но только, если ты захочешь. — С этими словами он легонько прикусил мое плечо.
— Стоп. — Я слегка оттолкнула его, и он отодвинулся, скрывая улыбку, которая почти коснулась его глаз.
Появилось ощущение, будто мы были вместе, он становился все лучше, а мне становилось все хуже. Я нахмурилась и решила, что находясь здесь смогу оставить свое прошлое позади, но у него всегда был способ догнать меня.
— Эй, ты в порядке? — спросил Кэлин, смахивая пряди темных волос с моего плеча и целуя нежную кожу.
— Нет, — честно ответила я. Прежде чем он успел расспросить дальше, я начала рисовать.
Я не пыталась нарисовать ничего конкретного, просто куча линий и мешанина цветов. Хоть я и не была художником, как Кэлин, но чувствовала себя замечательно, просто сосредотачиваясь на том, что было передо мной. Теперь я начинала понимать, почему он занимался этим. Таким способом он отвлекался от всего остального.
Пока я рисовала, он предпринял массу попыток отвлечь меня.
— Прекрати, — отстраняясь, я засмеялась, и его рука упала с моего плеча, где он играл со шлейкой моей майки.
— Ничего не могу поделать, ты просто неотразима.
— Вроде ты хотел научить меня рисовать, так почему бы тебе не дать мне краски?
— Отлично, — проворчал он, сидя сзади и наблюдая за мной. Спокойствие длилось недолго, вскоре он опять слегка потянул меня за волосы.
— Кэлин!
Наконец он оставил меня, уйдя на кухню, где взял фруктовые хлопья, налил молока и уселся есть. Наркоман ест детские хлопья? Попробуй, разберись тут.
— Хочешь немного? — спросил он, когда заметил, что я наблюдаю за ним.
— Конечно.
Увидев, как Кэлин насыпает мне в миску хлопья, я не смогла сдержать смех. Мы прошли долгий путь с тех пор, как он впервые ворвался в мою квартиру. Я бы никогда не подумала, что все закончится вот так. Пути жизненные неисповедимы. Я не могла отделаться от ощущения, будто бы мы вместе. Может быть не навсегда, но точно сейчас. Я бы хотела этого и ничего более.