— Почему ты смеешься?
— Из-за тебя. — Я прикрыла рот рукой, в надежде подавить смех, но ничего не получалось.
— Меня? Что я сделал? — спросил Кэлин, копаясь в ящике в поисках ложки.
Я взмахнула рукой, указывая на него, стоящего на кухне и две миски хлопьев.
— Это… — я засмеялась. — Конечно, это всего лишь хлопья, но я никогда не думала, что мы придем к тому, чего достигли сейчас.
— Что я могу сказать? — Он пожал плечами, опуская ложку в миску и забирая коробку с хлопьями. — Ты очень настойчива.
— Я? — ахнула я.
— Да, ты, — усмехнулся он, забросив сухие хлопья в рот, и захрустел ими. — Если я правильно помню, именно ты появилась здесь и практически покалечила меня.
Я закатила глаза.
— Как скажешь.
Я оглянулась, чтобы посмотреть на картину, когда что-то ударило меня в затылок.
— Какого черта? — ахнула я, заметив, что это попало не только мне в волосы, но и застряло в краске на холсте.
Когда я посмотрела поближе на объект, застывший на холсте, у меня просто отвисла челюсть. С открытым от удивления ртом я повернулась к Кэлину, и кусочки хлопьев стали падать с моих волос на пол.
— Ты бросил в меня фруктовыми хлопьями? Серьезно?
Он невинно моргнул.
— Я? Ни за что.
Еще больше кусочков разноцветных хлопьев осыпались на пол, когда я снова встряхнула волосами.
— Ты высыпал на меня целую коробку? — спросила я, отмечая значительную кучу хлопьев теперь уже на полу, а также те, которые застряли в краске на холсте.
— Конечно, нет. Мне же нужно чем-то питаться.
Он быстренько запихнул в рот еще горсть хлопьев. Я прищурилась и решила игнорировать его, поэтому повернулась обратно к холсту. Я уже практически закончила рисунок и не собиралась позволять его детским играм отвлечь меня.
Кэлин уселся рядом со мной и протянул мне одну из тарелок. Я отложила кисть в сторону, чтобы взять тарелку. Мы сидели бок о бок, ели хлопья и оценивали, как совместными усилиями нам удалось заляпать холст краской. Мы были странной парочкой, это уж точно, но еще внутри мы были похожи намного сильнее, нежели кто-то снаружи.
— Насколько все плохо? — спросила я, когда он слишком долго молчал.
— Это интересно.
— Что это за шифр, что-то типа ужасно? — с полным ртом промямлила я.
Он усмехнулся.
— Нет, это не ужасно. Это... — он склонил голову, подбирая нужное слово, — познавательно.
— Предполагаю, что это немного лучше, чем ужасно. — Я пожала плечами.
— Я и не ожидал, что ты нарисуешь шедевр.
— Итак, ты был уверен, что я ужасно рисую?
— Я не это имел в виду. — Он закатил глаза, убирая теперь уже пустую тарелку в раковину.
Когда я доела свои хлопья, он взял и мою тарелку. Я развернулась вполоборота, посмотрела на него, и слова вырвались из моего рта прежде, чем я смогла остановить их:
— Где ты был?
Он взглянул на меня, в замешательстве сведя брови.
— Я видела, как ты возвращался домой, где тебя носило?
Он покачал головой, и в этот момент одна из тарелок в раковине разбилась. Глядя вниз, он напрягся, его руки опустились на столешницу, плечи застыли.
— Саттон, — он практически прорычал мое имя, напрягая челюсть. — Я думал, мы не говорим о личных вещах.
— Мне стало любопытно, — пискнула я.
Костяшки его пальцев побелели от напряжения, так сильно он ухватился за столешницу.
— Хорошо, — наконец выплюнул он. — Я скажу тебе, куда ходил, — я обрадовалась, но это чувство оказалось недолгим, — но сначала тебе придется рассказать мне кое-что личное о себе.
Блядь! Мне стоило подумать лучше, прежде чем задавать вопрос.
Конечно, он хотел узнать что-то обо мне. Было ли мне любопытно настолько, что я соглашусь отдать часть себя, пытаясь узнать что-то о нем? Да. Именно так.
— Хорошо, — я смягчилась.
— Ты первая, — прорычал он.
Я оказалась в ловушке. Сейчас мне придется рассказать ему кое-что о себе. Я поежилась, мой пульс участился. Мне давным-давно пришлось научиться не подпускать людей близко. Когда-то люди знали меня настоящую, и им не нравилось то, что они видели. Я решила остановиться на чем-то безопасном.
— Я переехала сюда, потому что узнала, мой парень спит с моей лучшей подругой.
— Ты врешь.
Мои глаза расширились. Он выплюнул эти слова после того, как я рассказала ему о себе то, чего он не знал.
— Нет, я не лгу.
— Я не сомневаюсь в правдивости этой ситуации. В чем я сомневаюсь, так это в том, что ты переехала сюда из-за него. Знаешь, я не понимаю, почему тебе так хочется знать все обо мне, но о себе ты рассказывать отказываешься, — произнес он, постукивая пальцами по плитке столешницы. — Давай разберемся, — он посмотрел мне прямо в глаза, вспоминая наш первый раз вместе, — есть вещи, которые преследуют тебя, но ты не хочешь рассказывать мне о них. Разве это справедливо, Саттон?